— Да, Салем. Они тоже были семьей наследия. Пять поколений, если я правильно помню. Мы дружили с ними семьями, их мальчики и вы, девочки, были одного возраста. До несчастного случая, который разрушил эту семью.

Рассказ соответствовал тому, что она знала.

— А мальчики?

— Скорее всего, мертвы. — Ее мать засомневалась. — Нет, подожди. Один из них, кажется, был жив. Последнее, что я слышала, это то, что они пережили трудные времена после того, как от них отказались опекуны. Один из них стал преступником.

Она говорила о Казе. Она уже знала всё это, так что правдивость того, что рассказывала мать, была подтверждена.

— Отец когда-нибудь говорил о них?

Она не сомневалась, что мать пытается вспомнить.

— Может быть, несколько раз мимоходом. Но ничего серьезного. А что?

Итак, ее отец не рассказал матери о том, что нанял Лаза Вэнгарда, что рассматривал его в качестве зятя, что похоронил записи молодого Каза. Отец не рассказал матери о группе и ее развале, а также о том, что Каз следил за человеком, который слил фотографии Салем, и убил его.

— Ничего, — ответила Салем. — Просто поинтересовалась, вот и всё.

У матери на заднем фоне раздался звук дверного звонка.

— Мне нужно идти, — сказала она. — Я говорила серьезно, Салем.

— Я знаю, мама.

— Я бы хотела начать всё с чистого листа, — сказала ей мать. — Но если ты не перестанешь раскапывать старые могилы, то даже не поймешь, когда следующая станет твоей собственной. Так что остановись сейчас, пока не стало слишком поздно.

И с этими зловещими словами связь оборвалась.

ГЛАВА 33

Я смотрю на небо […] и мой разум

продолжает понапрасну отравлять себя.

— Сильвия Плат, «Несокращенные дневники Сильвии Плат».

САЛЕМ

— Мы сделали это, сучки! — крикнула Мелисса, резко вскинув руки вверх, как она обычно делала, заставив Адити рассмеяться, а Салем покачать головой. Несколько проходящих мимо студентов тоже заулюлюкали, воздух вокруг кампуса стал легче.

Все только что закончили писать выпускные экзамены за семестр, солнце сияло после двухнедельного отсутствия, и холод казался лишь воспоминанием под его лучами. Занятия закончились, и через неделю им предстояло принять участие в благотворительном вечере, а затем уйти на зимние каникулы и вернуться в следующем семестре.

Салем с ужасом ждала отъезда. Несмотря на все свои секреты, тайны и плохую погоду, Мортимер казался ей домом больше, чем все дома, которые у нее когда-либо были. Она нашла себя здесь, завела дружбу, которая, как она надеялась, продлится долгое время, и обрела связь, такую глубокую, что на самом деле она не знала, как ее определить. Она начала спокойно спать, не принимая лекарств и не изнуряя себя, совершать долгие прогулки по всему кампусу и изучать то, что любила, не испытывая осуждения за это. Она не хотела покидать этот изолированный пузырь, возвращаться во внешний мир, где ей никогда не было места, и снова чувствовать себя квадратом в круге.

Больше всего на свете она не хотела расставаться с Казом. Она понимала, что это глупо, но мысль о том, что между ними будет расстояние, заставляла ее волноваться, в ней снова появлялись сомнения, в голове роились вопросы.

Что, если он получит свободу и поймет, что она ему не нужна?

Что, если у нее появится свободное пространство и ее стены станут слишком высокими?

Что, если он не захочет снова их разрушать?

Или самое худшее – что, если он забудет о ней?

Она не хотела быть забытой, только не им. Она не хотела не иметь для него значения. Потому что он имел для нее значение – как он был с ней, не заботясь ни о публичном, ни о чьем-либо личном мнении, как он позволял ей видеть его безумие и его нежность, как он заставлял ее распахнуть дверь и впустить его.

То, что он был с ней каждый день, в ее жизни, в ее комнате, в ее постели, сделало ее наркоманкой. Он был ее наркотиком, и она сходила по нему с ума.

И почему-то мысль о том, чтобы оставить его, заставляла ее желудок скручиваться в узел.

— Земля вызывает Салем. — Мелисса помахала рукой перед ее лицом, отрывая от размышлений. — Куда ты отправилась?

— Вернулась в постель к своему красавчику. — Адити закатила глаза.

Салем почувствовала, как слегка покраснела.

Обе девушки захихикали.

— Боже мой, вы обе ненасытны! — Мелисса рассмеялась. — Как он может трахать тебя каждую ночь и при этом продолжать смотреть так, будто хочет разорвать тебя и сожрать? Это так интенсивно, что я таю, просто находясь рядом.

Адити кивнула.

— Послушай, я рада за тебя, очень рада. Ты нуждалась в хорошем трахе… — Они снова захихикали. — И я уверена, что у него это отлично получается. Но парень, похоже, запал не только на твою киску, девочка.

Мелисса захихикала от того, как Адити это сказала, и Салем почувствовала, что ее губы тоже дрогнули.

Она покачала головой и повернулась к склонившейся над ней Мелиссе.

— Как дела с мистером из бара?

Мелисса выпрямилась, раскрасневшись от смеха, и вздернула брови.