— Полагаю, уши Рэба… хвост Норта… спина Ти… эти части тела здесь имеют более сексуальный подтекст, чем дома?

С другой стороны ширмы доносится мужской смех, но я не могу понять, кто именно смеется и есть ли мне до этого дело. Вот и ответ на вопрос. И, конечно, я чувствую себя виноватой, потому что Ти кажется, что у него нет выбора. Я знаю, каково это, когда кто-то пытается лишить тебя права выбора. Ощущение не из приятных.

Черт, это одно из худших ощущений.

Я насухо вытираюсь полотенцем, которое дала мне служанка, и накидываю его на ширму, а затем надеваю прохладный шелковый халат и вздрагиваю, когда ткань касается моего тела. Халат свисает почти до пола, но разрез доходит до самого бедра, и при каждом движении из-под него выглядывает чертовски много белого бедра. Будь я другим человеком, меня бы это смутило, но я не ханжа и уверенно выхожу из-за ширмы.

К счастью, на всех парнях есть хоть какая-то одежда, хотя Рэбу, похоже, нравится разгуливать без рубашки.

— О, смотрите, — говорит он, когда я появляюсь в поле его зрения, и его красные глаза одобрительно блестят. Рэб проводит ладонью по груди и постукивает пальцами по татуировке на бедре. — Уже почти время пить чай.

— Расскажи мне поподробнее об этой дикой магии, — начинаю я, забирая свою одежду и меняя ее на «Создателя королев» и книгу, а сумку передаю одному из ожидающих слуг. Прежде чем отпустить лямку, я бросаю взгляд на Ти, одетого в свободный черный топ и брюки. — Я ведь получу это обратно, да? — спрашиваю я, и он кивает.

— Они развесят все, чтобы просушить. Когда все высохнет, одежду можно будет снова носить, — говорит он мне, пока я листаю страницы дневника Алисы и нахожу лишь несколько пятен от воды. Хорошо, что я завернула его в платье Эди. — Несколько капель — это нормально, но не стоит носить одежду, пропитанную дикой магией. Такая заряженная гроза может быть не менее опасной, чем Разлом, особенно для кого-то вроде тебя.

— Для кого-то вроде меня? — спрашиваю я, и Ти слегка улыбается, чтобы смягчить свои слова.

— Для кого-то, кто пропитан собственной магией, — говорит он, и Норт одаривает меня дикой ухмылкой.

— Не хочешь превратиться в мужчину, а? — спрашивает Норт, садясь рядом с Лэром и стараясь держаться подальше от его крыльев. Я поднимаю брови.

— То есть ты хочешь сказать, что дождь, — начинаю я, указывая пальцем на сводчатый потолок над нашими головами, — может превратить меня в мужика — с членом, яйцами и всем прочим?

— Если провести там достаточно времени, то да, такое возможно, — говорит Ди, закидывая руки за голову и греясь у огня.

Я слегка вздрагиваю, сидя на краю шезлонга рядом с Ти и держа на коленях книгу и пистолет.

— Простите, но это звучит как какой-то кошмар наяву. — Я замолкаю, когда мне в голову приходит одна мысль. Ди снимает с огня чайник и наливает кипяток в бело-голубой фарфоровый заварочный чайник. Даже здесь, в доме герцога, я чувствую, что он не просто слуга, а скорее раб. Или, может быть, он просто зависим и так сильно хочет чаю, что готов его приготовить? — Как такое вообще возможно?

— Магия, которая лишила всех женщин во время Разлома… — начинает Ти, тихо вздыхая и упираясь локтями в колени и сложив руки в замок. — Она просто… витает в воздухе.

— Типа «кислотных дождей», или «токсичных отходов», или еще какой-нибудь хрени? — спрашиваю я, но все смотрят на меня так, будто я говорю на иностранном языке, и я вздыхаю. — Неважно. Итак, какой у нас план? Мы останемся здесь на ночь, а утром снова уедем?

— В «планах» есть одна особенность, — говорит Лэр, открывая серебряную коробочку на столе рядом с собой и осторожно доставая сигару. — Они как двери — они поворачиваются на петлях.

— Что это значит? — спрашиваю я, и он улыбается мне в ответ, убирая влажные волосы со лба. — Мы застрянем здесь, пока не пройдет буря?

— Здесь не так уж и плохо, — говорит Норт, указывая в сторону Лэра и ожидая, пока тот закурит еще одну сигару. — Есть места и похуже, где можно оказаться в ловушке.

Его золотистые глаза впиваются в мои, и я выдерживаю его взгляд. Может, он и член королевской семьи, но я из другого мира. Его титул ни черта для меня не значит.

«Как долго это может продолжаться?» — Что это? — спрашиваю я, когда Ти поднимается на ноги.

— Часы, дни, недели, — отвечает Норт, небрежно пожимая плечами. — Погоду предсказать невозможно, так зачем пытаться?

— У вас что, нет карет или чего-то в этом роде, что мы могли бы использовать? — спрашиваю я, но мои возражения звучат неубедительно даже для меня самой. Я не похожа на человека, которому есть дело до того, сколько времени потребуется, чтобы добраться до дворца, Зазеркалья… до моей жизни.