— Потому что он беспрекословно выполняет все, о чем его просит король, — это единственный ответ, который я получаю.

— Черт возьми, Мэри Энн! Я, кажется, велел тебе убираться восвояси? Значит, тебе нужен приятель для перепихона… — Дверь распахивается, и вот он, убийца с заячьими ушами и кроваво-красными глазами, тупо смотрит на нас. Сначала он смотрит на Ди, потом на Ти… переводит взгляд на меня и заметно бледнеет. Его кожа и так достаточно белая, чтобы, когда он бледнеет, выглядеть как чертов вампир.

— Почему Алиса здесь, а не во дворце с этим гребаным королем?

— Потому что ты разбил все бутылки с «ВЫПЕЙ МЕНЯ», и мы не смогли пройти в дверь, — говорит Ди, отпихивая с дороги мужчину без рубашки и направляясь в дом. Ти надавливает мне на поясницу, и я иду следом, хотя и не уверена, что чувствую себя в доме человека, который держит мертвецов, раскачивающихся у него во дворе, как жуткие колокольчики на ветру.

— Тебе это было не нужно, — говорит Рэб, когда я останавливаюсь в прихожей и встречаю его холодный взгляд в упор, — У тебя есть Ти.

— Ты просто думал, что разобьешь все бутылки, а я отсосу у кого-нибудь, чтобы добраться туда, куда мне нужно? — Я срываюсь с места и уже чувствую, как мои руки сжимаются в кулаки, а челюсть сжимается, воспоминания о том, как Брэндон упал лицом в траву, снова и снова прокручиваются в моей голове. Конечно, близнецы говорят, что он был убийцей, но…

Я просто, блядь, уже не знаю.

— Вообще-то, да, — говорит он таким же холодным голосом, как и два дня назад, когда он хладнокровно застрелил моего одноклассника. — Именно так я и думал. Какого черта вы здесь делаете?

— Мы идем в обход, — говорит Ди, выходя из фойе с черно-фиолетовыми полосатыми стенами в гостиную, оформленную в том же готическом стиле.

Рэб долго смотрит на меня. Он без рубашки, в одних мятых брюках, расстёгнутых на пуговицах и молнии. Брюки низко сидят на бёдрах, демонстрируя все его мускулы, на которые мне совсем не хочется видеть.

— Мы подумали, что ты, может быть, захочешь сопроводить нас по-королевски?

— В ближайшие недели никто не поедет с нами, — раздражённо вздыхает Рэб, прижимая пальцы к вискам. Его блестящие чёрные волосы взъерошены, белые кроличьи уши подпрыгивают на макушке. Он прищуривает свои красные глаза. — Чёрт, король будет в бешенстве. — Он замолкает, лезет в карман, достаёт карманные часы, смотрит на время и медленно поднимает на меня взгляд. — Хотя не могу сказать, что не рад снова тебя видеть, мисс Алиса.

— Эллисон или Сонни, но это определенно не Алиса. Я не в восторге от того, что меня выбрали. Слишком много ответственности, но мало награды.

— Ничего себе, мы такие язвительны и утомлены, не так ли? — Рэб говорит, и через несколько секунд после встречи с ним я понимаю, что он психопат.

Я знаю, я знаю, что это не такой уж большой шаг вперед, учитывая, что я видела, как он застрелил безоружного подростка. Но все же.

— Не похоже, что у тебя есть выбор, быть тебе Алисой или нет. Это все равно, что ящерице сказать, что она больше не хочет быть ящерицей. Жаль, правда? Она может сбросить хвост, но ящерицей останется навсегда.

— Я не верю ни в судьбу, ни предначертание, ни во всю эту хрень. Спасибо, я сама принимаю решения, — огрызаюсь я, чувствуя, как Ти ощетинивается у меня за спиной, но не обращаю на него внимания. Не знаю, что его так взбудоражило, но я чертовски хорошо знаю, как мастерски распутать пару кружевных трусиков.

Рэб выдерживает мой взгляд и кривит рот в ужасной ухмылке, такой же холодной и жестокой, как его украшение в виде трупа, развевающееся на ветру.

— Тогда сделай правильный выбор, и пойдем со мной к королю.

— Я думал, ты сказал, что здесь нет сопровождения? — выдыхает Ти у меня за спиной, и я слышу в его голосе неприкрытую ненависть. И снова я не могу понять, на кого она направлена — на Рэба или на короля?

— Нет, — отвечает Рэб. На дровяной печи свистит чайник, и он подходит к ней, хватает вязаную черно-белую полосатую прихватку и снимает чайник с огня. Когда мы с Ти заходим в гостиную, он ставит прихватку на керамическую плитку, вделанную в небольшой деревянный столик, и достает четыре чашки.

— Спасибо, но я не буду чай, — говорю я, потому что уже догадываюсь, к чему все идет.

— Я тоже не хочу, — добавляет Ти, и Ди, сидящий на фиолетовом диване Рэба, стонет.

— Да ладно вам, мы несколько дней провели в дороге, пора расслабиться, разве нет?

— Напротив, — говорит Ти с суровым выражением лица, на котором застыла хмурая гримаса, словно он с ней родился, — если Рэб не может нам помочь, он может, хотя бы накормить нас, и мы отправимся в путь.

— Напротив-напротив, — огрызается Ди, снимая шляпу и взъерошивая волосы. — Мы несколько дней тряслись в этой вонючей солёной посудине. Я хочу чаю, перекусить, принять душ и вздремнуть — именно в таком порядке.