— Твои сестры сейчас там, наверху, ждут тебя, даже не подозревая об этом. Их даны тоже проявятся — чтобы они приняли их или отвергли, если ты выберешь свой путь.

Я качаю головой, пытаясь уложить ее слова в голове. Масштаб их значения огромен.

Мои сестры. Семья, которой у меня никогда по-настоящему не было. Семья, которую выбрала для меня сама судьба.

Эта мысль давит своей тяжестью, и я бессильно приникаю к Бреннену. Всё, чего мне сейчас хочется, — это ощутить его невозмутимость. Его надежность.

Он не подводит: его защитная рука обвивает мою талию, прижимая меня к себе так крепко, что пульс почти мгновенно выравнивается.

— Пропавшие женщины. Эти смерти. — Паутина связей, сложнее и запутаннее, чем я могла себе представить, разворачивается в моем сознании. — Это женщины, в которых она видит моих будущих сестер, верно? Она в отчаянии пытается уничтожить любого, кто может оказаться сильнее ее, и потому убивает их.

В глазах богини мелькает гнев.

— Да, — подтверждает она мрачным голосом.

— Где они? — спрашиваю я. — Души, которые не смогли уйти дальше?

Богиня указывает в сторону, противоположную вратам, туда, где сверху струится туманный черный песок.

— Благодаря тебе они покоятся во тьме. Лишь те, чья жизнь оборвалась в положенный час, смогут войти, пока Хранитель не вернется.

— А Саорси? — бросаю я взгляд на Бреннена.

Он напрягается, его руки каменеют, и он сжимает меня еще крепче.

Верховная богиня мягко улыбается ему.

— Она обрела покой с ее смертными родителями. Она счастлива, — тихо произносит богиня.

Напряжение в хватке Бреннена немного ослабевает, и хотя облегчение греет сердце, оно длится недолго. Всё это неправильно.

Я рада, что она нашла покой, но ее вообще не должно было здесь быть. Соирсе должна была жить. Те женщины и Гарольд должны были жить.

— Разве Каратель не понимает, что творит с этими душами? Что она — причина, по которой они не могут попасть в Загробный мир? Что ее отказ сложить полномочия и породил Эпоху? — спрашиваю я, и мой голос звенит от резкости. — Сколько еще страданий принесет эта женщина? И ради чего? Власти?

Какая польза от власти, если королевство ненавидит тебя? Если ты отказываешься использовать ее ради помощи кому-либо, кроме самой себя?

Гнев в глазах Верховной богини разгорается ярче, золото в ее радужках вспыхивает языками пламени.

— Она знает. И про женщин, и про Эпоху. Выравнивание лун некогда служило временем праздника. Днем, когда Судьбы передавали свои короны тем, кто поклялся мне занять их место, — челюсть Верховной богини сжимается. — Всё изменилось лишь тогда, когда Судьбы отказались уступить свои места, и праздник превратился во время смерти и траура. Твое время взойти на престол настало больше века назад, когда случилась последняя Эпоха. Но ты оказалась заперта у реки — неспособная умереть, но лишенная возможности подняться на свое законное место. Вот почему я добавила кое-что к твоему проклятию. Сделала так, чтобы поимка тебя дала Бреннену ответ. Я дала тебе заклинание, чтобы ты освободилась. Не умерла, а зажила. Стала править. Именно поэтому Ан Бреннен поклялся привести тебя ко мне. Я не могла вмешиваться в твою жизнь или судьбы больше, чем уже вмешалась. Иначе распустилось бы слишком много нитей.

Кажется, я больше не могу сделать вдох — легкие словно одеревенели.

— Это ты оставила мне заклинание? — спрашиваю я, и в памяти всплывает образ того клочка пергамента, спрятанного среди камней. — Каллех вовсе о нем не знала?

— Да. Это была я. Я не могла освободить тебя сама, но с помощью Бреннена и в нужный час я дала тебе шанс освободиться самостоятельно, — говорит она, и гнев, тлевший в моей груди, разгорается с новой силой.

Каллех не просто прокляла меня у реки. Она обрекла меня на вечное заточение там, даже не думая давать мне хоть какой-то шанс на спасение. И из-за ее жадности чудовища вернулись вновь. Эпоха вовсе не должна была стать временем смерти, но она сама выбрала этот путь — лишь бы удержать власть.

— Как нам остановить это? — спрашиваю я, чувствуя, как внутри вспыхивает внезапная срочность. Столько людей погибнет, и все из-за одной одержимой властью женщины.

Бреннен сжимает мою руку.

— Всё зависит от твоего выбора. Мы не можем заставить тебя принять твое призвание. Это должно быть сделано добровольно. Решение за тобой, и только за тобой.

Я на мгновение закрываю глаза, делая глубокий вдох. Всё, чего я так долго хотела, — это покой. Мир. Стать Карателем, той, кто будет обрывать каждую жизнь в королевстве на протяжении следующего века, — это идет вразрез с каждым моим чувством, каждой мыслью и желанием. То, о чем меня просят, кажется непосильным.

— А если я откажусь? — спрашиваю я.

Глаза богини наполняются печалью.