Но мне не плевать на то, что я продолжаю предавать Марсайли.

Я качаю головой, палатка вдруг становится душной. Я все еще чувствую запах ее желания в воздухе. На собственных пальцах.

— Беа, — зову я, слегка потряхивая ее.

— Мм? — сонно отзывается она. Довольная.

— Я иду к Гарольду. Вернусь позже.

Она кивает, издавая тихий звук в знак согласия. Я больше не пытаюсь ее будить. Скорее всего, я вернусь раньше, чем она поймет, что меня не было.

Я поднимаюсь, иду к реке, чтобы смыть с пальцев запах Беа, но, наклонившись, обнаруживаю, что не могу заставить себя опустить руки в воду. Если это все, что мне достанется от нее, так позвольте мне удерживать это еще хоть несколько часов.

Я поворачиваюсь, чтобы уйти, но круг торчащих из земли ветвей бросается мне в глаза. Воспоминание о том, как я заставлял Беа ходить по периметру, пронзает меня насквозь. Мало того, что я причинял ей боль, когда оковы впивались в ее кожу с каждым мучительным шагом, так я еще и воздвиг вечное напоминание о стенах ее тюрьмы.

Мне не следовало терять время перед встречей с Гарольдом, раз уж он меня ждет, но прежде чем я успеваю себя остановить, я шагаю к границе и вырываю ветки из земли. Я перехожу реку, ноги сводит от холода, но я едва ли чувствую это: стыд в моей крови разгорается все сильнее с каждым удаленным колышком.

Лишь когда последняя палка оказывается поверженной, я свищу Сейбл и взбираюсь в седло, чувствуя, как дышится чуть легче, когда кобыла пускается в галоп по направлению к городу. Беа больше никогда не проснется под эти проклятые ветки, которые дразнили ее и постоянно напоминали, что она больше никогда не ступит за пределы своего берега.

Задолго до того, как мы достигаем городских ворот, я останавливаю Сейбл и спрыгиваю на землю, чтобы стуком копыт не привлекать ничьего внимания. Мой дан предупреждения молчит при приближении к дому Гарольда, но я все равно стараюсь ступать тихо.

Если все пройдет по плану, никто не узнает, что я здесь побывал. Я не стучу в дверь, а просто бесшумно выскальзываю в прихожую.

Гарольд поднимает взгляд, когда я тихонько затворяю за собой дверь. Он сидит у очага, в каждой руке по бокалу с выпивкой. Одну чашу он протягивает мне, я беру ее и сажусь в кресло напротив.

— Я уж думал, ты не придешь. — Он подавляет зевок.

Я делаю глоток, янтарная жидкость обжигает горло.

— Я хотел убедиться, что здесь не будет посторонних глаз. Тео говорил, это важно.

— Верно, — говорит он. — Кажется, я выяснил, как убить Плакальщицу.

Я едва не роняю бокал. Всего мгновение назад я доставлял ей удовольствие, а теперь мне предстоит обсуждать, как ее убить?

— Что ты имеешь в виду? Ее нельзя убить.

— Нет, ее просто нельзя убить пока. Но ты же знаешь, что любое колдовство можно обратить вспять, Бреннен. Включая то, что поддерживает в ней жизнь.

Я опускаю бокал на стол, а в желудке все скручивается от тошноты.

— Ты говоришь загадками. Говори прямо, — требую я, хотя на самом деле знать ничего не хочу. Хочу вернуться на реку, позабыв обо всем, что удалось раскопать Гарольду.

Гарольд вглядывается в огонь.

— Тот дневник, что я тебе отдал, — он не единственный у меня. — Он встречается со мной взглядом. — Есть вещи, о которых ты не знаешь, Бреннен. Вещи, которые тебе необходимо узнать о Судьбах, которым ты служишь.

В моей голове эхом отзываются слова Гаррика.

— Что бы у тебя ни было, Гарольд, это нужно сжечь. Всё, что ты здесь прячешь. Я не удивимся, если стражи начнут обыскивать дома просто ради развлечения.

— Это спрятано достаточно надежно.

— Ты подвергаешь риску себя и свою семью.

— Моя семья ничего об этом не знает. Уверен, с ними все будет в порядке. Что до меня… Думаю, есть вещи, ради которых стоит рисковать жизнью.

Я подаюсь вперед, заставляя его посмотреть мне в глаза. Он здесь в заведомо проигрышном положении, и я не хочу, чтобы он погиб ни за что.

— Нет. Не тогда, когда ты ничего не можешь изменить. Судьбы держат в своих руках всю власть.

— Не всю. Вот что я пытаюсь тебе сказать. Судьбы не должны были контролировать всю магия.

— Я и так это знаю. Магия когда-то была частью ткани королевства, а они ее забрали.

Он делает медленный глоток.

— Да. Но знал ли ты, что есть место, которое они не могут контролировать? Место, где магия течет свободно.

Он достает небольшую книгу и раскрывает ее. В середине вырезана квадратная ниша, а внутри лежат сложенный пергамент и то, что кажется чешуйкой дракона.

— Я перебирал свои вещи, проверяя, не торчит ли чего на виду на случай, если твои друзья действительно решат обыскать деревню, и нашел это. — Он поднимает находку. — Эта книга пролежала на верхней полке всю мою жизнь, и я никогда ее не открывал.

Он разворачивает страницы, и пергамент оказывается точно таким же, как в том дневнике.

— Это то, что было вырвано сзади.

— Да. — Он протягивает их мне.