Вроде как его послали мне постель поменять, хотя странно, почему именно мужчину, а не служанку?

А может, он соврал? Больно противно на меня смотрит.

Так и шарит глазенками по моему беззащитному безвольному телу.

Почему-то стоит – не двигается.

Соврал, гаденыш, точно соврал – не посылал его ко мне Фрейзер!

За чем-то за другим он пришел.

Вон, как улыбается поганым ртом. Одного зуба нету – фу, какой мерзкий!

ГЛАВА 7

– Ну что, всемилостивая госпожа Виола, развлечемся немного? – хихикнул слуга. – Раньше вы на нас и не смотрели, а теперь вот лежите – ну чисто кукла обездвиженная. Делай с вами, что хошь! Что хошь делай, да? Ну, вы не переживайте, я только чуток... Даром, что вы тупы, как пробка, больно буфера у вас справные. Когда еще доведется господскую грудь потрогать?

Поняв, зачем явился Мердок, я внутри Виолы сжалась от ужаса и омерзения.

И принялась бешено шевелить мизинцем под одеялом.

Вернее, попыталась – но на самом деле он, точно так же, как и остальные мои конечности был неподвижен.

Слуга постоял еще немного, подошел ко мне и уселся на кровать.

– Вы на меня внимания не обращайте, леди Виола, я вот тут, тихонечко потрогаю и все… – гаденько прошептал мужик.

Его мерзкое лицо маячило прямо передо мной.

Этот урод дернул завязку на моей ночной сорочке и потянул свои корявые лапищи с цыпками.

Кома?!

Да к чертям собачьим эту кому!

Не позволю себя касаться этому куску дерьма!

Я даже если б мертвая была – воскресла в виде зомби, чтоб разорвать извращенца на части, а тут какая-то кома и какой-то мизинчик, которым надо шевельнуть!

Живой импульс силы, ярости и ненависти пошел в мои неподвижные ноги, накрытые одеялом, мгновенно.

Я ощутила в них покалывание, сильное, как будто кололи сотнями иголок и…

Шевельнула мизинцем! По-настоящему шевельнула!

Теперь нужно изобразить руну, которую показал дух.

Если думаете, что так легко начертать мизинцем ноги хотя бы даже букву, не говоря уже о руне, то попробуйте!

Задачка не из легких.

Но мотивация у меня была мощнейшая!

Злобная ненависть к мерзкому извращенцу, который собирался удовлетворить через меня свою похоть.

Я аккуратно и старательно дернула пальчиком, повторяя очертания спасительного символа.

В следующее мгновение эта руна вспыхнула оранжевым сиянием над покрывалом, прямо над моими ногами.

Мердок, которого кроме его похоти ничего не интересовало, этого даже не заметил!

И тут я почувствовала, что…

Свободна! Я почувствовала свое тело – такое ощутимое, послушное!

Какое же это было счастье!

Я могла шевелиться, двигать руками и ногами, моргать, поворачивать голову и говорить!

– Убери от меня свои грязные лапы, сволочь! – закричала.

Ну и голосок у меня теперь был!

Тоненький, манерный какой-то.

Таким голосом обычно озвучивают самых противных и недалеких девчонок, главных антагонисток в американских фильмах про школу.

Но с этим будем разбираться позже – сейчас надо надавать по щам одному извращенцу!

Ошалелый Мердок вздрогнул, поднял голову и…

Схватив с тумбочки большую тяжелую вазу в форме дракона я с размаху ударила его основанием прямо в мерзкую харю!

Не то, чтобы это далось мне легко – непривыкшее к движению тело было неподатливым, как ватное.

Но ярость придала сил!

– Госпожа Виола? – ошалело пискнул слуга, упав на колени рядом с кроватью и опершись руками о пол.

– Она самая, говнюк.

Перехватив вазу поудобнее, я двинула ему тяжелым стеклянным днищем прямо в пасть.

Кровищи было!

– Вы за что меня избиваете? Что я такого сделал? – запричитал этот урод, выплюнув парочку зубов. – Я всего-то хотел одеяльце вам поправить, а вы… Ой больно, ой… Не бейте меня, госпожа Виола, умоляю! За что, ой-ой-ой, за что?

– Знаешь ты за что, погань мерзкая! – припечатала я и опустила вазу прямо на его пальцы, сжимающие край ковра, отчего Мердок завопил пуще прежнего. – Сто плетей тебе, а потом в рабство продам к пиратам на галеры, понял, урод?

Я не знала, было ли у них тут рабство, галеры и пираты, но угрозу про сто плетей собиралась выполнить на все сто процентов!

Слуга промычал что-то невразумительное и, рыдая, повалился на ковер, поглаживая отбитую руку, а я поднялась и, брезгливо обойдя его, вышла из комнаты.

Мне не хотелось больше тут находиться ни единой секунды.

В коридоре было сумрачно и прохладно.

Мои босые ноги ступали по ковру с узором, здорово напоминающим персидский.

Было очень странно.

Я ожидала слабости, ожидала, что отвыкшие от движения мышцы будут функционировать с большим трудом. Все-таки месяц пролежала без движения.

Но с каждым шагом тело, наоборот, становилось все более пластичным, и все лучше меня слушалось. Я очень быстро в него вживалась.

Единственное, что напрягало – оно было не мое.