Молод? Вполне! По виду ему немного больше тридцати, но явно меньше сорока. Не старик. Богат? Одежда явно не из дешевых тканей. И пошито прилично. Принимается! Силен? Скорее всего. Как он узнал мою настоящую фамилию? Идеален? Хороший вопрос! Проверим!

– Мотя мой летун… – прошептала я, глядя исподлобья и обидчиво. – Не надо его обижать.

– Насекомых запрещено использовать в качестве летунов. Первый курс в программе любой магической академии.

Какой-какой академии? Магической? Я колдовать-то несколько дней назад начала, а он мне про какую-то магическую академию втирает! Но его слова попали в точку. Я о магии и ее использовании знала мизер. Только то, что успела прочитать в универсальной книжке.

8

– Я не проходила обучение в академии… – признание выдалось гораздо тяжелее, чем я думала.

Одиннадцать лет в школе. Несколько лет на профессиональных курсах, кончившихся бесполезным «дипломом», который даже не о высшем образовании. И даже не о среднем профессиональном. Затем универ… почти год, и вот я здесь. И теперь мне снова ходить в «школу»?

– Это заметно, – подтвердил Крайлу. Ноги со стола он опускать не спешил и как собеседника меня не воспринимал вовсе. – Ирис Штормицкая. И что же мне с вами делать? Отправлять на отсечение магии? В вашем возрасте подчинить магию невозможно.

Я сглотнула. На контакт глава тайной канцелярии не шел от слова «совсем». Еще и предлагает лишить меня магии. Ни за что! Не он меня ею одарил, не ему и меня ее лишать!  Мотю я забрала себе на руки, но он спал настолько крепко, что спрятать его в татуировку не было никакой возможности.

– И что вы предлагаете? – на мой вопрос Клайлу вздохнул.

– Уничтожение индивида невозможно. Я уже пробовал, – у меня от его слов, наверное, волосы дыбом встали. Как он мог так легко говорить об убийстве живого существа?! – Будем превращать. Закон «о неиспользовании в качестве летунов и фамильяров» не должен иметь исключений даже случайно.

Кого превращать? Мотю? Я против! Я не позволю издеваться над моим мотылем. Никому не позволю! Почему Ведас Крайлу говорит настолько жестокие вещи? Я ведь просила найти идеального, а не идейного мужчину! Она что снова все попутала и во всем ошиблась?

– Нет. Ни за что, – отрывисто воспротивилась я и вдруг почувствовала, что не могу встать. Меня будто приклеили к стулу. А через секунду я не могла пошевелиться вовсе. Не могла двигаться. Мне оставили свободу только моргать и говорить. – Нет!

Вдруг Мотя исчез из моих рук и оказался в жестком захвате руки Крайлу. Что он собирался с ним делать? Я ничего не могла предпринять, попавшись в ловушку сковывающего заклинания. Нечто подобное я уже проходила во время псевдоареста Дроком, но использованное сейчас заклинание было гораздо мощнее.

– Кто же вы такая, Ирис Штормицкая? – проявил толику заинтересованности глава тайной канцилярии. – Ты не заметила, как я использовал против тебя оковы четырех различных уровней, и поддалась только пятому типу. Чтобы перенести твою букашку на незначительное расстояние мне потребовалось телепортационное заклинание восьмого уровня, четырнадцатого типа. Это выходит далеко за пределы возможностей не только обычных стражей, но и агентов канцелярий, и дозорных корпусов внешнего реагирования.

Опять неугодные вопросы, на которые я не могла ответить. Не потому, что не хотела. Ради спасения жизни я могла рассказать все. А потому, что меня минимум посчитают сумасшедшей, отсекут магию и отправят в дальний угол в специализированное учреждение. В любом случае кончу я плохо.

– Я Ирис Шторм, – если уж врать, то врать от начала и до конца. – Леди Ирис Шторм. И я требую к себе большего уважения, чем вежливое обращение. Ваши попытки обвинить меня хоть в чем-то смешны и неразумны!

– Разве я вам что-то ставил в вину? – переспросил мужчина. – Не помню такого. Я лишь спрашиваю, почему вы сами себя зовете Штормицкой? Как вы смогли нарушить законы сохранения и менять размеры и массу вашего летуна по собственному усмотрению? Как умудрились научить насекомое не только понимать команды, но и примитивной речи?

У Моти не примитивная речь! Он уже научился строить сложные предложения! Мотя, в отличие от некоторых, очень умное насекомое! Умное, сообразительное, дружелюбное и ответственное! Частично. За еду он жизнь отдаст…

Именно из-за его помешанности на жрачке мы попали в беду. Вот почему он, заслышав слово «кушать», воспринял его как команду? Аж рванул, бросив меня, окруженную неизвестными личностями в пограничной форме. Но и я, конечно, «хороша». Побежала в душ, как только выдалась такая возможность и совершенно не подумала, что маленький глупенький Мотя исчез из поля видимости.

– Чего ты хочешь? Те не стал бы меня мучить, если бы ничего не хотел! – заявила я. Это было логично, и я страшилась, что это чудовище могло от меня потребовать. Даже если он единственный и неповторимый, я банально боялась иметь с ним какое-либо дело. Тем более такое важное, как… – Что? Что ты на меня так уставился?