Вероятно, я перебарщивала, а замечания исходили исключительно из правил приличия, привычных в этом мире. Неужели здесь любовники не имели права оголяться за пределами постели? А в постели заниматься сексом исключительно в темноте и под одеялом? Ну, извините! В часовне одеяла не было! А из-за яркой луны темноты добиться тоже не получилось. Стрельчатые окна пропускали свет.

– В чем? – то ли косил под дурачка Ведас, то ли реально не понимал, что я имею в виду. – Может быть, лучше ты расскажешь немного о себе? И о жизни в «Люберисе». Мне крайне любопытно услышать это именно от тебя.

Ожидаемо. Честно. Рано или поздно меня бы стали спрашивать о прошлом Ирис, но отвечать мне было нечего. Я совершенно не знала ничего о ее жизни, и не оплошалась при встрече с братом только потому, что видела его совместную с Ирис, явно старую, фотографию. Не так чтобы совсем старую, но в достаточной мере, чтобы с трудом узнавать Ирис в детской фотографии девочки двенадцати-четырнадцати лет.

– А о себе рассказать ничего не хочешь? – я попыталась перенаправить разговор встречным вопросом. Мне показалось, что вести беседы о себе Ведас желанием не горел. По крайней мере, были несколько запретных тем, каких он предпочитал не касаться или отмалчиваться.

– Но ведь не я веду себя странно после обучения в строгой девичьей школе, – поддел Ведас. За это он заслужил получить мухобойкой по носу. Но не сразу. Я выдержала небольшую паузу, ожидая минуты накала эмоций.

– Так вот что ты имел в виду, спрашивая о проституции в «Люберисе»! Решил поставить меня на место? – дрожащим голосом произнесла я, скрестив руки под грудью. Если бы я хотела убить Ведаса, я бы выжгла его взглядом немедля. – Самому не мерзко от собственных догадок? Или с самого начала хотел меня оскорбить? Знаешь, у тебя это получилось!

Удачно я вспомнила его абсолютно глупый вопрос! Понимаю, что он спрашивал о «Люберисе» не для того, чтобы оскорбить меня, но стоило его проучить еще в тот момент. Надо уметь отвечать за свои слова! Разве он спрашивал, не понимая, что может оскорбить меня?

– Не передергивай! И не перевирай мои слова! – от прежнего спокойствия не осталось ни следа. Ведас поднялся с лавки и подошел ко мне. – Я не оскорблял тебя. Я спрашивал, что творится в «Люберисе»?

Он точно нарывался на ссору! Прекрасно ведь видит, что эта тема мне неприятна! Пытается сковырнуть подсохшую корочку раны? Не получится! Потому что под пластырем чистая кожа!

– Вот сам и слетай туда. Разведай сам, что там и как! – нахамила я. – Но, раз уж мы начали говорить по душам, то рассказывай. Как ты так быстро доверился моему брату, а? Я даже не уверена, что это именно он, а не Змей под личиной! Вот скажи мне, что моему брату делать в столице враждебного империи королевства? И как он нашел нас так быстро? С тех пор как мы вышли из портала, прошло всего несколько часов!

Ведас молчал. Нахмурился. Он явно был недоволен, что я отказывалась отвечать на его вопросы и требовала ответов на свои. Что, не нравится, когда требуют ответа прямо в лоб? Вот и мне не нравится! Так что либо отвечай, либо молчи вечно. Не так ли завершает свою речь священник на венчании? «Пусть скажет сейчас или вечно хранит молчание!»

– Что произошло? Не до нашей встречи, а сегодня ночью, – спросил Ведас. Интересный поворот! Это он о чем вообще??? – Когда ты вышла под дождь… ты будто сломалась. В твоих глазах больше нет той нежности, которая была всего лишь несколькими минутами ранее. Ты поддалась мимолетным чувствам для психологической разрядки… и пожалела. Как я и предупреждал. Верно?

– Я не пожалела. Не в этом дело. Правда, не в этом, – не согласилась я. – Ты сочиняешь.

– Так, расскажи, чтобы я не сочинял!

И вот тут я должна придумать сказку и вплести в нее, как мое бесплодие связано с одним конкретным магом, который, вероятнее всего, является его учителем и главой тайной канцелярии по совместительству. Я не хотела врать. Я уже сыта враньем по горло, но и рассказать всю правду я не имела никакого права. Хотя бы ради собственной безопасности.

– Я устала. И сейчас с ума сойду от грязи!

Не найдя, что сказать, и не решив, как поступить, я попыталась уйти от разговора. Ведас давил на меня взглядом, но я оставалась непреклонна. Потому что оттого что он будет сильней давить, ничего толкового я все равно рассказать ему не смогу. А вот высказаться так, что рассоримся в пух и прах – запросто!

Ждать реакции не стала. Забрала узкое полотенце, которым разве что волосы обмотать можно, и направилась в душевую и, к моей невероятной радости, никаких магических штук там не было. Видимо, на случай какого-нибудь антимагического полога с вражеской стороны.

Зато имелась знакомая, отделанная кафелем «коробка», два ряда инсталляций «тропического» душа с одной-единственной кнопкой на стене. Большой такой. Попасть в нее можно даже с закрытыми глазами. Потрясающее удобство! Один минус – инсталляций в кафельной «коробке» не меньше сорока, и мыться, когда душевая забита под завязку, я бы постеснялась.