Когда мы вошли в бальный зал, музыканты затянули какую-то уж очень щемящую мелодию. Она была такой нежной, дивной и родной… Каждая клеточка отзывалась на эту музыку. А потом меня словно обухом по голове ударила память Ламеи. Сиаллар. Особенный танец. Его обычно танцуют пары, которые впоследствии или обручаются, или женятся. Ну или женатые. Конечно, позвать не свою невесту тоже не зазорно. И никем не порицается. Ведь сиаллар — не традиция, просто символ.

— Знаете, наверное, я подожду следующего танца, — пробормотала тихо, — не хотелось бы слухов и неприятностей.

— Леди Марина, вы уже дали согласие. Ваш отказ расстроит, не стоит меня обижать. А слухи... За спиной всегда будут шептаться. Что же касается неприятностей… Это я гарантирую их тем, кто посмеет вас обидеть.

— Но ваша невеста… — Я не просто так Аэлью вспомнила, она стояла неподалеку в ожидании приглашения.

И смотрела так… Брр, мурашки по коже.

— Моей невесте пойдет на пользу. Чтобы впредь не смела смотреть свысока на других леди.

— Ей по статусу положено, — не удержалась.

— Поверьте, леди Марина, это лишь ее выбор. Но довольно об этом, давайте насладимся танцем.

Что мне оставалось? Только замолчать и довериться партнеру. Тем более он успел вывести меня в центр зала и требовательно положить руку на талию.

Почему-то именно сейчас его прикосновение меня обожгло.

— Расслабьтесь, — прошептал на ухо Лейнард.

Хорошо ему говорить. Ведь мы единственная танцующая пара в зале. Нет, когда заиграла мелодия, многие вышли танцевать, но, увидев нас… все разошлись. Черт знает почему! А это раздражает!

— Я не очень хорошо танцую. А уж когда на меня все смотрят…

— Забудьте о них, закройте глаза. Я не позволю вам оступиться, насладитесь мелодией, — словно змей-искуситель зашептал Лейнард. — Почувствуйте, как воздушна и легка музыка. Она будто крылья…

И я смежила веки. Словами не передать, каково это — танцевать с закрытыми глазами. Все чувства обострились, касания стали острее, дыхание мужчины ощущалось как свое, а биение сердца… Может, я сошла с ума, но мне казалось, что даже среди чувственных переливов мелодии я различала биение сердца Лейнарда. Не видела, да это и не было нужно, я ощущала… и так ярко! Скольжение по залу, будто бы невесомое, уверенные движения партнера, которым я вторила эхом...

Я была глиной, из которой Лейнард лепил чудесную фигуру. Я была его продолжением. Не приложением, а вторым дыханием, радостью, которая накрывала с головой и… окрыляла. Он прав. Музыка дарила крылья.

Страхи ушли. Обида и боль растворились. Не хотелось ни о чем думать. Остались лишь чувство парения и сильные руки партнера, державшие так крепко и вместе с тем так нежно… Будто рождался только наш мир, где нет места никому, кроме меня и Лейнарда.

С последним отзвуком мелодии сказка развеялась. Я стояла, прижатая к груди мужчины, и часто дышала. Открывать глаза было страшно. Танец закончился, и реальность ураганом ворвалась в наш маленький мирок, напрочь его растоптав. Аплодисментами, в которых я не нуждалась.

— Вы были прекрасны, — прошептал Лейнард, и я открыла глаза.

Сначала зажмурилась от света, но быстро к нему привыкла, начиная различать лица аплодирующих нам людей.

А затем лорд повел меня к родителям. Очень не хотелось разрывать контакт, но я не имела на это права. Никакого. И, видя помрачневшее лицо мамочки, поняла, что Костин хвостик в прошлом. Потому что я влюбилась по-настоящему.

Жопушка, Риша, большая такая жопушка.

— Вельс, вы сегодня…

Я резко обернулась на голос, чтобы посмотреть, кого назвали Вельсом.

Мужчина был жирным. Без преувеличения. Жирный и похожий на жабу.

— Марина, вы побледнели. — Лейнард остановился метрах в трех от отца с мамой. — Что случилось? Это он причина ваших слез?

И как Лейнард понял, что чужое имя резануло мне по ушам, что ненависть фонтаном поднялась в душе?

— Не так, как вы могли бы подумать, — ответила нехотя, а потом вдруг затараторила. Почему-то сейчас захотелось поделиться с ним своей бедой, зная, что он поймет. — Случайно услышала чужой разговор. Он поздравлял кого-то со скорой сменой рейтинга. С гадкими комментариями. Пророчил им пятое место, а моему роду — тринадцатое. Потому что у нас мало хранителей. А новых не было целых сорок лет. А это несправедливо! Ведь я была далеко и не могла всем помочь!

В этот момент со мной что-то случилось. Я вдруг засияла, вся, ярким черным светом! Смотрелось зловеще и напугало меня до дрожи.

Правда, окружающие напуганы не были, они улыбались, глядя на меня. Что за чертовщина?

Только мой опекун радостным не выглядел. Наоборот, побелел весь.

— Я не специально, — шепнула Лейнарду, который так и не отпустил меня. — Что происходит?

— Все хорошо, леди, — деревянным голосом сообщил он и так сжал мою руку, что в его слова вообще не верилось. — Вы только что поняли, что должны сделать, чтобы богиня Айвана приняла вас и сняла метку.

— В смысле? — Я не почувствовала в себе этого знания.