— Я возьму всю вину на себя. Ты можешь злиться на отца и его поступки, можешь возненавидеть род Аргхарай, но тебе нужна его поддержка и сила! Род Аргхарай не должен потерять свое влияние! — Мама вскинула руки, не давая мне и слова вставить. — От поддержки рода не смей отказываться. Я скажу, что родила близнецов, мальчика спасти не смогли, а ты осталась жива. И я пошла на подлог: при побеге оставила вместо себя иллами, это возможно, когда отрекаешься от него, он становится материальным, ненадолго, но этого хватило для свидетельствования моей смерти. А сильфы и вовсе могут принимать облик хранителя, человеческий облик. Мой род — мастера иллюзий, правдоподобных иллюзий…

Мама словно бы горела от лихорадки. Ее трясло, она говорила, много, сбивчиво и не давала мне и рта открыть. Вся ее экспрессивная речь сводилась к тому, что лишь она одна кругом виновата, и сама план придумала, и осуществила, а мой отец был вообще ни сном, ни духом.

— Ты поняла, Риша?

— Не поняла, — упрямо качнула я головой. — Особенно момента про близнецов. Тебя не смущает, что я младше?

— Нет, не смущает, на Тантерайте время идет иначе, тем более когда я бежала, меня закинуло во временную петлю. Думала, живой не выберусь. Марс и тут помог.

— Марс?

— Твой отец. Его полное имя Марсэмиар Ладоран тан Аргхарай.

— А где приставка «тер»?

— У мужчин она не используется, — отрезала мама. — Они продолжатели рода. Не перебивай меня, Риша. Я все уже решила. Да, ты кажешься младше, чем остальные дети Марса, но все объясняется временной петлей, а подтверждается обретением тобой наследной силы. Мне жаль, что я не смогу поддержать тебя во время ритуала, меня должны забрать вечером на суд, но, поклянись мне, что ты будешь жить! Поклянись, что ничего с собой не сделаешь из-за моей смерти!

— Да не буду я ни в чем клясться, мама! Тебе не приходило в голову, что, рассказав мне свой план, ты делаешь меня соучастником? — Я хотела достучаться до нее, добиться, чтобы она пришла в себя.

Должен же быть иной выход? И что за остальные дети? Разве я не единственная выжившая дочь?

— Тебя не станут допрашивать! Ты не виновата в том, что тебе сохранили жизнь и вырастили. Твой долг — провести ритуал. Ты не сможешь от него отказаться. Иллами во всем тебе поможет, тебе достался один из самых лучших иллами. Пообещай мне, что ты не будешь делать глупостей. Пообещай мне, что не станешь отказываться и выживешь любой ценой. Ты должна жить, Риша.

— Мама…

— Именно, я твоя мать! Как и любой другой родитель, я должна сделать все, чтобы мой ребенок жил. И я делаю, Риша, не обесценивай мои усилия. Прошу тебя, поклянись.

Она смотрела так, что у меня кишки узлом сворачивались. Глаза предательски защипало. В этот момент я готова была пообещать, все, что угодно…

— Клянусь, — выдохнула со свистом.

— Клянешься сделать все, чтобы выжить?

Мама настойчиво требовала ответа и смотрела грозно.

— Клянусь, — с запинкой повторила я.

— Клянешься, что не станешь мстить за мою казнь и вредить себе?

— Достаточно! — властный голос за спиной заставил меня подскочить на кровати. — Хватит и клятвы о том, что она будет жить.

Я еще не видела его, человека, давшего мне жизнь, но его голос уже ни с каким другим бы перепутать не смогла.

— Ты слишком много на себя берешь, Равьела, — медленно приближаясь к нам, заявил он, а я впервые подумала о том, насколько просторна комната, в которой я нахожусь. — По-твоему, я спокойно отнесусь к обвинениям в трусости?

— Аргхарай... — Мама побледнела, а я наконец рассмотрела своего отца.

Маски из тумана на его лице больше не было, а вот причина, по которой он двигался медленно, — прихрамывание. Неожиданно, но трость ему шла. Солидный мужик.

Знатно я его потрепала.

— За столько лет ты забыла мое имя, жена?

— Но… — Мама уставилась на Марса и явно утратила дар речи.

— После того как я отправил тебя на Землю, я больше не связывал себя брачными узами. Да, у меня есть дети. Но женой остаешься ты.

Я думала, побледнеть еще сильнее невозможно. Но мама даже не белой, какой-то серой стала.

— Мертвой женой, — напомнила я и помрачнела. — Насколько я поняла, мама мертва для этого мира, а сейчас и вовсе собралась признаться во всех грехах и умереть уже на самом деле.

— Казни не будет, Равьела. Но идея с близнецами мне нравится.

— Что? — хором спросили мы.

Я так и вообще перестала что-либо соображать. Он же стремился ее убить, запугивал меня смертью мамы…

— Отдыхай, Марьела, а ты, — он долгим взглядом посмотрел на маму, — идем со мной.

— Марина, — машинально поправила его. — Меня зовут Марина! И никуда мама не пойдет.

— Риша, спокойно, детка. — Мамочка осторожно коснулась моей руки. — Со мной ничего не случится.

Я не знаю, отчего так просветлело ее лицо. Ну не от заявления же, что она все еще считается женой?