— Мама, а ты точно ничего от меня не скрываешь? Раз у тебя муж нарисовался, и его приказы ты исполнять должна. Это он приказал меня поднять, искупать и лишь потом накормить?

— Риша, еще слово — и я тебя отшлепаю, — строго заявила мама и, как в детстве, легонько прошлась ладонью по моим волосам. — Мы обе приглашены на ужин, но мыться я тебя зову сейчас по другой причине. Ты сразу поймешь почему, как только погрузишься в теплую воду, а легкий перекус я тебе уже приказала принести.

Я вздохнула с облегчением, но расслабилась рано.

Потому что мама вдруг ухватила меня за ухо и несильно, но ощутимо его сжала.

— Еще раз решишь, что ты для меня важна меньше, чем муж или кто-либо еще, и честное слово, я оставлю тебя без уха. Ты — мое сокровище и моя вселенная, детка.

«Марина! — вдруг рявкнули у меня в голове. — Да подслушивают вас, и мать ведет тебя туда, где точно сможет говорить с тобой откровенно».

«Думаешь?»

«Уверен», — хмыкнул феникс.

— Идем. — Я спустила ноги с кровати и с изумлением отметила, что чувствую себя прекрасно, мышцы не ныли и судорогой не сводило.

Словно и не провалялась целых два дня в кровати. Надо же…

Мысленно я дала себе слово ничему не удивляться. На это явно не было времени.

Мимоходом отметила, что спальня, в которой я провела несколько дней, оказалась огромной, при желании можно полдня бродить и ни разу не наткнуться на один и тот же уголок. Ладно-ладно, преувеличиваю, но ненамного! И из нее вели сразу две двери. Первая, видимо, прочь из этого царства сновидений и отдыха, а вторая — в пресловутую ванну.

Ну что сказать, размах впечатлял. Ванная комната здесь была примерно как две наши однушки.

— Свободны, — приказала мама девушкам, склонившимся в низком поклоне.

Я и не сразу их заметила, девушек этих, в безликих, серых одеждах. Молча и продолжая сгибать спины, они потрусили на выход.

— Я сама тебе все покажу, — мягко произнесла мама. — Зайди за ширму.

За ширмой нашлись вешалки и даже полки. Видимо, туда необходимо складывать одежду. Так и я поступила.

— В нашем мире практически все работает на магии. Люди, которые не могут ей пользоваться, приобретают специальные артефакты и установки, которые в зависимости от наполнения магией раз в год или полгода подпитывают маги. Естественно, за определенную сумму, которую оплачивают или сами, или их патрон.

— Патрон?

— Так называют главу рода или его заместителя, на территории которого проживают такие семьи — без магии.

— Вот как…

— Да. Иди сюда, садись.

Мама помогла спуститься по ступеням в мини-бассейн, уже наполненный теплой водой.

Когда я наполовину погрузилась в воду, та зашипела, пошла пузырями, чем меня напугала.

— Спокойно, Риша, это я. Минутку посиди тихо.

Я замерла и почему-то зажмурилась. Не сказать, что сильно испугалась, но просто рефлекторно зажмурилась, как в детстве, когда меня пугала ночь и тени от фонаря за окном.

— Все, теперь можно говорить.

Мама села на бортик и опустила ноги в воду. От соприкосновения с ее пальцами вода пошла серебристыми кругами, а в воздухе вдруг замерцали блестки.

Наверное, это и есть магия мамы…

— Послушай меня внимательно. В этом доме, как и в любом, принадлежащем главе рода, неважно какого рода, у главы имеется доступ ко всему, что в его доме происходит. Он услышит и узнает обо всем, если не принимать меры. За годы своего брака я изучила слабые места в защите и сейчас, как видишь, этим воспользовалась.

Прав был феникс!

— Разбирательство начато, но Аргхарай может не потерять свое влияние, если докажет твое право на жизнь. А это возможно только во время ритуала. Точнее, по его итогу, если ты сумеешь дать всем, вступившим в совершеннолетний возраст, иллами тьмы.

— То есть я была права, когда посчитала, что он давно знает о нашем существовании и примчался специально, чтобы спровоцировать мою инициацию?

— Да, это была провокация, Риша. Тщательно спланированная, на основе тех выводов, что он сделал, наблюдая за тобой и мной почти полгода.

— Сколько? — ахнула я.

— Уже неважно. Твой отец нашел способ обелить и свое, и мое имя. Для начала в пользу тебя и его решения он предоставил древний манускрипт, по которому ясно, что глава рода имеет право сохранить дочери жизнь. Один-единственный раз. В нем говорится, что с наследной силой рождались дочери, и даже выживали после ритуала, правда, их процент мизерный: всего пятнадцать против восьмидесяти пяти.

— И этого достаточно? — Я скептически посмотрела на маму. — Ты говорила, что убийство дочерей — закон, главная традиция для великих родов, точнее их глав.

— Верно, и на это никто бы не закрыл глаза, если бы не еще одно обстоятельство.

— Какое?