Я не успела ничего сделать. Вроде только ледяные руки мамы крепко обнимали мою талию, как в следующую секунду я осталась стоять одна, а мама…

Ее насильно опустили на колени, и охранники — или кто они? — нависли над ней, ожидая следующего приказа. Я дернулась к ним, но была остановлена холодным голосом «папаши».

— Еще шаг, и она умрет.

— Да кто вы? — рыкнула я. — Что вам надо?

Ярость вновь удушающей волной подступала к горлу. Только в этот раз я чувствовала небывалую силу, которой раньше точно не было. А еще — что-то происходило со мной, с моим телом… Меня била крупная дрожь.

— Я принял тебя, обратно слово не вернуть. Потенциал был… — вдруг сообщил мужчина с явным сожалением. — И пусть и ты разочаровала меня, но взрослая дочь для семьи — удача. Я выдам тебя замуж, и ты родишь сына.

Я опешила, но не спешила его перебивать.

— Я мог бы казнить вас обеих, но оставлю тебе жизнь. Равьела, прими с честью свою смерть.

— Чего?!

Я не знаю, как это произошло. Вот я стояла на земле, вот сжимала в ярости кулаки — и вдруг выгнулась дугой, ослепленная вспышкой нереальной боли, а в следующий момент вовсе оказалась в воздухе.

Мало того, я вдруг ощутила себя большой, сильной. Не до конца соображая, как я это делаю, я взмыла в небо и коршуном спикировала на тех, кто держал маму. Как не задела мамочку — не знаю. Вот только ее не коснулась тьма, которую исторг мой рот. Черное пламя! Смотрелось красиво.

Что бы там со мной сейчас ни случилось, подумаю об этом позже. Я странная птичка? Да и пусть, если это поможет мне вырвать мать из лап гада, который угрожает ей смертью.

Главный урод не выглядел сильно удивленным, хотя по нему сложно было что-то сказать: чернильный туман охватил его тело на манер брони, даже глаз — и тех не видно. А потом он сделал сальто назад, и передо мной оказался совсем не человек.

Дракон?!

Огромный, с темно-фиолетовыми крыльями, казалось, они закрывали собой небо…

Я что, тоже дракон?

— Феникс, — подсказал кто-то в моей голове. — Черный феникс.

А дальше мне было не до слов. Я взлетела ровно в тот момент, когда дракон совершил прыжок и едва не вмял меня в землю. Не получилось, я успела раньше, на пару секунд, но их хватило, чтобы оказаться в небе и, набрав высоту, упасть на спину дракона.

Я рвала когтями его плоть, совершенно обезумев от этого действа. Я хотела причинить боль, я желала подавить его своей силой, заставить отступиться от нас с мамой.

Борьба выматывала, дракон носился по полю как оглашенный, желая скинуть меня со своей спины, он катался по земле, и пару раз я практически потеряла сознание от боли, но все так же продолжала цепляться за его спину и исторгать из себя пламя.

— Риша, остановись! — отчаянный крик матери обрушился подобно лавине. — Остановись!

Но даже если бы не ее просьба, я все равно бы повисла сломанной куклой на боку дракона.

Я знала, что и ему досталось, но из нас двоих в самом плачевном состоянии была именно я. В какой-то момент я стекла на песок, по телу прошла судорога, я выгнулась и с удивлением отметила, что вернулась к человеческой форме. Вскользь отметила, что дракон больше не нападает, да и дракона-то, кажется, тоже нет… А вот мужчина вполне себе появился, окровавленный, хромающий, он шел ко мне.

Опустился передо мной на колени и властно потребовал:

— Спи!

Глава 2

Глава вторая

Пробуждение было приятным. Во-первых, оттого, что рядом находилась мама, которая гладила мне волосы, нежно касалась моих щек и пела колыбельную. Прямо как в детстве.

Во-вторых, меня наполняла невероятная энергия, теплая, родная и… долгожданная?

Я не понимала природу этих ощущений, но впервые чувствовала себя цельной. Как будто наконец получила то, чего мне не доставало.

«Меня, — подсказал кто-то внутри, — ты получила меня, хранительница».

Память обрушилась лавиной, заставляя меня зажмуриться. В голове пронеслись все события, которые случились за последние… а сколько дней?

«Два, — подсказал все тот же голос. — Ты провела в беспамятстве два дня, хранительница».

Я понимала, что не сошла с ума. Пусть в это сложно поверить и проще списать все на сумасшествие. Голос в голове — прямое тому доказательство. Вот только я отчетливо помню, как менялось мое тело, как я боролась, и выдумкой все это было не назвать.

«Кто ты и почему зовешь меня хранительницей?» — спросила мысленно.

«Потому что ты и есть хранительница. Но не я тот, кто должен тебе все объяснить. Мы поговорим позже, твоя мама волнуется».

И мне пришлось подчиниться. Не потому, что хотела. А потому, что голос был прав: мама волновалась. Она звала меня, а я не слышала ее и безучастно смотрела перед собой. Моргнула, показывая, что просто задумалась, и тут же крепко обняла маму.

— Как же ты меня напугала, — прошептала мамочка, — Риша, солнышко мое...

— Прости, — выдохнула я ей в плечо и зажмурилась.