Возраст совершеннолетия на Тантерайте — тридцать лет, крайний срок для наследника и пробуждения наследной силы — тридцать пять лет. То есть вот Абре — тридцать пять лет, почти тридцать шесть, через два месяца исполнится, Гекхару — тридцать два, а Шалраю — тридцать. Кстати, у всех троих разные матери, а полное родство только у Шалрая и сестричек-близняшек.

Вальере и Дальере, моим младшим сестрам, недавно исполнилось по двадцать лет. А выглядят они при этом на тринадцать земных!

Я, конечно, помнила о временной петле, в которую угодили мать и отец, но все же… Если на Земле прошло двадцать лет, то почему здесь, с момента побега моей матери сорок пять? Загадка вселенной.

То есть по факту мне по меркам Тантерайта целых сорок четыре года. Прикольно?

А вот согласно целительскому обследованию я едва вошла в пору совершеннолетия. То есть достигла тридцати лет. Причем с большой натяжкой. Это не мои слова, а штатного целителя поместья лорда Зельвая. Как он объяснял, моя магия была блокирована, затем произошел скачок, который помог энергетическим каналам не только раскрыться, но и приблизить отметку магического резерва к тому значению, которое достигается совершеннолетним магом.

Зельвай сокрушенно качал головой и говорил, что я еще малышка, которую заставили повзрослеть. Я молчала. Если честно, то во время приема у него я большую часть внаглую спала.

Учитывая, что встречались мы с лордом Зельваем три раза в сутки: утром, днем и перед сном, то я пользовалась временем его обследований себе на пользу. А что там говорил целитель, запоминал Феликс, и иногда вместо меня отвечал. Это он тоже мог. Отодвигать мое спящее сознание и заменять собой.

Целитель нас не выдал Марсу. А ведь мог наябедничать, что я позволяю хозяйничать в своем теле иллами тьмы, что мне прямо запретил делать отец.

Но я и так едва справлялась со всем объемом информации, которая лавиной обрушилась на мою голову лавиной. А помимо вводных данных, имелись и физические нагрузки. Много физических и магических упражнений, которые тут дети изучают чуть ли не с колыбели, а в меня пытались впихнуть все это всего лишь за десять дней!

Я была невероятно благодарна Феликсу, за то, что помогал не только во всем разобраться, но и разложить по полочкам знания, которые Марс вдалбливал в мою голову.

Самое главное, что я уяснила, — лорд Лейнард тан Даррак поступил благородно и щедро по отношению ко мне. То, что сделал мой иллами, — не запрещается, но использовать данный призыв может не каждый маг и только на грани жизни и смерти. Будем откровенны, мне действительно повезло, все ровно так, как и говорил тот белобрысый, лорд Кларенс тан Картанс.

Будь больше магов, которым нужно было достать иллами, и будь день другой — Феликсу попросту бы не хватило сил на призыв. Мой иллами и так выложился полностью и, считай, почти исчез.

Он призвал другого феникса, даже не мага, именно иллами тьмы одного с ним вида. Сильнейшего, на другого бы призыв и не сработал. Нужен был тот, кто сумел бы спасти. Что, собственно, Лейнард и сделал. Очень даже легко. Почему не вмешалась комиссия, учитывая, что Марсу досталось по полной программе за его желание спасти дочь? Потому что нарушений и не было, в момент призыва я и призванный маг связываются невидимой нитью, как сказал Феликс. Это пуповина жизни, пока она не разорвана, и я, и призванный — единое целое. Неделимое.

Поэтому и сам Феликс не исчез, его прочно держал иллами тьмы Лейнарда.

Но остается еще кое-что… Даже две очень важные вещи.

Первое — это долг жизни. Цена, которую призывающий платит за призыв.

Призванный имеет право оставить жизнь тому, кто его призвал, и забрать его иллами себе. Таким образом долг жизни оплачивается. Лорд тан Даррак отказался от этого, отдав долг жизни на откуп судьбе. Что, в свою очередь, означало, что и меня может выдернуть в любой момент, из любого места с целью спасти жизнь Лейнарду или тому, кто ему дорог или с кем он сам связан такой нитью или клятвой. Это тоже сочтется платой. Равноценной.

Кстати, для меня было шоком знание, что существуют маги не с одним, а с двумя иллами тьмы. А еще, оказывается, иллами, которого отдали после призыва, могут не оставлять себе в его, скажем так, первозданном виде, а поглотить своим иллами. Такие дела…

Вот почему грустил Феликс, он был готов попрощаться со мной и уйти навсегда. А я бы жила… Вот только без него… Но с правом еще одного получения иллами.

И второе, на мой взгляд, самое дикое и неприятное. У меня теперь есть метка богини Айваны. И эта метка дает лорду тан Дарраку право забрать меня как вещь и использовать в любом качестве, потому что присвоить моего Феликса он отказался.

Как пояснила мама, причем все время плача, я являюсь потенциальным трупом. За полгода выполнить предназначение богини Айваны не то что сложно — практически невозможно. Смертница я.

А потому судьба может просто не успеть вернуть мой долг Лейнарду. И он может взять его натурой, чтобы не иметь претензий к моему роду.