— Мое? — Я разозлилась. — Подождите, вы что же, решили, что я всем грубить и хамить буду? Откуда такие выводы? Почему я должна хамить?

— Мне ты нахамила.

На меня посмотрели, как на душевнобольную, не меньше. Хотя больным из нас двоих точно была не я.

— Я не грублю первой, — медленно произнесла я. — Только в ответ…

— А в нашу первую встречу... — напомнил он.

— Вот оно что… А вам очень часто умирать приходилось? Или может, довелось внезапно обнаружить себя в другом мире, с другими порядками и реальностью, которая не то что не привлекает, а отталкивает?

Я вырвала свою руку и отступила на шаг.

— Вы называете меня леди Мариной, а не леди Марьелой, значит, если не все, то многое обо мне выяснили. Следовательно, должны понимать, что человек, попадая в незнакомую и враждебную среду, а особенно в ту ситуацию, в которой оказалась я при нашей первой встрече, не будет расшаркиваться перед незнакомцами. Мне жаль, что вам недоступны простые человеческие эмоции и вам сложно их понять, но называть меня хамкой неотесанной не стоит. Жить я хочу, и желательно долго и счастливо.

Я не кричала, пусть и хотелось. Как и стукнуть этого мужчину, который непонятно зачем утащил меня от моего рода, да еще потребовал быть любезной с его невестой. Да, я позавидовала ее красоте. Откровенно говоря, и жениху ее позавидовала. Но… Это же не повод для драки? Мне как бы вообще не до этого всего, выжить бы…

Лейнард молчал. Вот просто стоял и смотрел на меня. На то, как я пытаюсь справиться с гневом, не перейти на пресловутое «ты», потому что права не имею, хотя он мне и продолжает тыкать. На то, как пытаюсь отдышаться и не наговорить еще больше… Хватит того, что я уже сказала.

— Я прошу прощения, леди Марина. Был не прав.

Эти его слова поразили меня куда больше, чем наличие у Лейнарда невесты.

— Спасибо, — выдавила из себя, понимая, что он-то как раз в своем праве. И нахамить, и прибить, а все же извинился.

— Я попросил тебя быть любезной с моей невестой, потому что ей может не понравиться та связь, которая образовалась между нами.

— Связь?

— Как и любая высокородная дочь, стоящая выше всех остальных, она может обвинить тебя, а ты, судя по тем эмоциям, которые я успел увидеть, не сдержаться.

— Высокородная дочь, стоящая выше остальных… — повторила я эхом. — Простите, но я ведь правильно поняла, что ваша невеста обладает магией света?

— Да. Моя невеста — дочь первого из высоких родов света.

— А так можно? Разве нет конфликта сил?

Нет, мне правда было интересно.

— Тебя это не касается. Ты слишком несдержанна…

Я вздохнула, ладно, у меня есть феникс, его и поспрашиваю. Но то, что тут политика завязана, за версту чувствуется.

— Давайте опустим мое эмоциональное состояние и перейдем уже к конкретике, — попросила я. — Какая связь? И почему вы все-таки забрали меня?

— Репутация рода — значит очень многое, леди. Своим отказом от получения долга уже наверняка известными тебе способами я поставил под сомнение репутацию своего рода.

— Своим великодушием?

Ну, что я говорила? Точно политика!

— Его посчитали слабостью. Но и это не главная причина, решение первого среди великих родов не оспаривают.

— Главная причина — связь?

— Верно. Пуповина жизни должна была оборваться. Что и произошло в момент моего отказа, но спустя пару дней я начал ощущать тебя.

— Как это?

— Предполагаю, что дело в метке Айваны, богиня настойчиво указывает мне на то, чтобы я получил свое незамедлительно или приблизил тебя к себе. Пока у меня нет точного ответа. Однако, отказавшись однажды, слово не забирают. Поэтому для всех ты поступишь в академию как собственность моего рода, но…

— Но фактически никаких прав предъявлять вы не намерены? И долг жизни возьмет судьба.

— Верно.

Я закусила губу, поняв, что попала. Конкретно так попала. Мало ли, что он права предъявлять не будет. Для всех я буду прокаженной, и это уже несмотря на метку. Друзья? Шутить изволите? Да ко мне никто на пушечный выстрел не подойдет. А невеста… теперь понятно, чего она возмущаться изволит. Кому понравится наличие игрушки у жениха? И ведь она, видимо, так же не будет знать, что это лишь для того, чтобы скрыть наличие связи.

Сказать, что я не очень все это понимала, значит промолчать. И Феликс никак не комментировал происходящее.

— Знаете, что грустно? Вы о своей невесте плохо думаете. Может, она и не станет предъявлять претензии по поводу меня. Все же она воспитана в духе Тантерайта, а не прибыла из другого мира, как я, и плохо соображает, кто и кому кем приходится…

— А также плохо понимает, кому и что можно говорить.

Ого. А задели его мои слова. Надо же.

— Извините. Что я должна делать? Поясните, пожалуйста, как отразится на мне тот факт, что я поступаю в академию под вашим родовым именем.