– Анастасия исчезала на долгое время? Занималась чем-то странным?

– Н-не знаю, – еле шепчет женщина.

– Если ты мать, как ты можешь не знать?! – Леонхашарт снова давит, почти топя её в магии. Никакие письменные инструкции не сравнятся с реальным применением заклинания. Будь Леонхашарт менталистом, он бы проник в её память, но ему остаётся только оружие истинных демонов – страх. Чудовищный, бесконтрольный страх, которым они могут свести с ума, убить, а могут просто заставить говорить даже то, что беззащитное перед этим напором существо рассказывать не собиралось.

– М-мы не были близки, – женщина извивается, слёзы бесконечными волнами текут из её потемневших от ужаса глаз, – Анастасия… она… она не такая, как все.

– Чем?! – рычит Леонхашарт. – Что в ней такого особенного?

По телу женщины прокатываются судороги, она дёргается, краснеет, словно её душат, хотя Леонхашарт не касается её и пальцем. И он действительно хочет знать ответ на свой вопрос, потому что ему он не даёт покоя.

– Она… – женщина захлёбывается всхлипом. – Она… как-то… может заставить сожалеть… и стыдиться. С остальными она была добрее…

Леонхашарт бросает на Васандра вопросительный взгляд.

– Она не менталистка это точно, я бы учуял, – тот постукивает себя по носу.

– Так она исчезала надолго? – Леонхашарт снова нависает над женщиной. – Уезжала надолго из дома? Ты помнишь её с самого детства? С пелёнок? Уверена?

Он сыплет вопросами, давит магией – только так, только ужасом можно проломить ментальные установки, если таковые ставили.

Но ответы всегда выводят на одно и то же: это действительно мать Анастасии, помнящая её с первого детского крика, просто… они не были близки. И она не может достоверно рассказать о делах дочери: ни об увлечениях, ни о знакомых, ни о работе.

Только о её личных деньгах она знает: дедушка оставил Анастасии дачу, а та её продала и «ни копейки мне не дала, а я ведь просила на машину мне отдать».

Леонхашарт снова пытается выяснить, не проходила ли Анастасия обучение в другом городе, не получала ли странных предложений, не устраивалась ли на работу в госучреждения…

– Спросите у кого-нибудь другого, – взвывает женщина. – У её друзей, у… у кого-нибудь другого! Она скрытная! Она не делилась со мной своими тайнами!

Оглядев её, Леонхашарт чуть отодвигается. Вспомнив устройство квартиры, спрашивает:

– Где жила Анастасия?

– Здесь.

– Где? Её комнаты, её кровати нет.

– Она спала на лоджии.

Леонхашарт поднимает взгляд на окно с балконной дверью. Остекление хорошее, но кровати не видно. Он выходит туда: зеленеют в многоярусных ящиках цветы, блестит столик, на диванчике спать сможет разве что маленький ребёнок.

– Тут нет места для сна, – разворачивается Леонхашарт, готовый вновь приступить к допросу.

– Она же уехала, и мы сделали ремонт. Давно собирались…

Это объясняло сложенные в гардеробе вещи, отсутствие следов Анастасии в квартире. И лучше всяких слов говорило о том, что отношения с матерью у неё действительно не ладились.

Соблазн продолжить допрос велик, но Леонхашарт сдерживает бешеное желание колдовать и отступает от рыдающей матери Анастасии.

– Сгладь ей воспоминания, – приказывает он и возвращается в гардеробную.

Там вытаскивает из альбома фотографию, где лицо Анастасии видно получше.

Васандр всё ещё колдует над женщиной, повторяя:

– Маргарита, посмотрите на меня. Всё хорошо, Маргарита…

Леонхашарт никак не может связать имя с образом матери Анастасии – так всегда случается, когда кого-то он не желает признавать и принимать: это существо в его сознании становится безымянным, обозначается лишь общими характеристиками – демон, демонесса, женщина… И сколько ни пытается Леонхашарт переломить своё неприязненное отношение, не может: он не выносит таких вот женщин – соблазняющих всех и вся, непостоянных, равнодушных к своим детям.

Глава 29

Ждать приходится долго. Уже на лестничной площадке ищейка Васандр утирает пот:

– Простите, архисоветник, за мою смиренную просьбу, но могли бы вы действовать чуть мягче? Я не так силён, как вы, а чем эмоциональнее воспоминание, тем труднее его сгладить… – он чуть приседает и жалобно смотрит снизу вверх. – А ещё, кажется, у вас прорастают рога…

Коснувшись лба, Леонхашарт нащупывает две выпуклости и силой воли заставляет их сплющиться.

***

Конечно, я никому не позволю диктовать, с кем мне заводить отношения, но любопытство распирает, так что спрашиваю:

– Зачем мне соблазнять архисоветника Леонхашарта?