– Не стоило её так, она бы всё рассказала и без этого.

Протиснувшись мимо них, Леонхашарт входит в квартиру. Здесь всё непривычно, кажется слишком бедным в сравнении с его апартаментами и домами тех, с кем он часто общается, но всё же, присмотревшись внимательнее, Леонхашарт заключает, что ремонт здесь хороший, всё новое, хотя и выполнено из самых дешёвых материалов – металла и пластика. Он обходит три просторные комнаты (спальню, гостиную и кабинет-библиотеку), кухню, заглядывает в ванную комнату и туалет, но нигде нет следов пребывания Анастасии, и только в просторной кладовке друг на друге стоят коробки, верхняя открыта, и из неё торчит уголок фотографии в рамке.

Леонхашарт вытаскивает рамку, и коробка отзывается позвякиванием.

На фотографии – Анастасия. Она улыбается, обнимая за плечи весёлых девчонок, хвастливо выставивших вперёд медальки на цветных лентах.

– Это она вожатой подрабатывала в летнем лагере, – поясняет из-за плеча Васандр. – Я уточнял, она действительно там была, все эти дети её помнят… – Поймав вопросительный взгляд Леонхашарта, он поясняет: – Да, Анастасия меня заинтересовала, и я изучал её биографию чуть подробнее, чем принято в подобных случаях.

– Чем заинтересовала? – зло уточняет Леонхашарт.

– Необычные способности, думал, узнаю, откуда такое пошло, как проявлялось. Любопытно же, а время есть… – Васандр под его взглядом слегка съёживается.

Отложив фотографию на полку, Леонхашарт забирается в коробку. В папке сложены документы, грамоты за волонтёрскую деятельность, за командные победы, банковский договор – за пояснением, что это, Леонхашарту приходится обращаться к Васандру. Под документами: косметика, совсем мало украшений и все они из бусинок и ниток, есть лишь одно тонкое серебряное колечко с растительным узором.

«Чей-то подарок», – раздражённо решает Леонхашарт и откладывает его в сторону.

Духи… аромат неожиданно мягкий, текучий, совсем не похожий на Анастасию. Они почти не тронуты, и он решает, что это тоже чей-то подарок, оказавшийся ей не совсем по душе.

Цветные ручки, карандаши, тетради с какими-то цифрами.

– Похоже на котировки акций, – рассеянно гадает Васандр.

«Или на шифр», – мысленно добавляет Леонхашарт и вытаскивает маленькую книжечку:

– Что это?

– Стихи. Не современные. Лирика, – Васандр расплывается в улыбке.

В коробках ниже – ещё книги, но по менеджменту и бизнесу, довольно простая одежда больше чёрных тонов. Нижнее бельё тоже чёрное…

– Ого! – Васандр тянется к кружевным чашечкам, но Леонхашарт сердито стукает его по руке и закрывает эту коробку, перебираясь к следующей: снова простая одежда. Немного поношенная, подходящая Анастасии по размеру. Ничего подозрительного.

В самой нижней коробке помимо спортивной одежды лежит фотоальбом. На фотографиях Анастасия постоянно в компаниях, и судя по одежде участников, фонам – это фотографии с состязаний, тренировок командных игр, каких-то массовых мероприятий. Но все эти люди запечатлены раз или два, словно на каждый этап взросления у Анастасии была своя компания.

Так и должно быть – судя по данным Васандра, она часто переезжала, это было естественно, но для Леонхашарта, всю жизнь прожившего в одном доме, странно и… грустно.

– В школах она всегда выбирала командные виды спорта, – поясняет Васандр. – И всегда команды, в которые Анастасия попадала, занимали высокие места, даже если до этого ничего из себя не представляли. Иногда она с ними попадала в газеты, я сам видел.

Чувствуя на себе его пристальный взгляд, Леонхашарт продолжает листать альбом. Семейных фотографий в нём почти нет, на редких имеющихся больше места занимает не Анастасия, а её мать, и каждый раз рядом разные мужчины.

– Пятнадцать браков за двадцать два года, а были и просто сожители, – восхищённо произносит Васандр. – У её матери тоже есть толика способностей, судя по запаху – ментального характера. Они едва выражены, до уровня дара не доходят, но эта дамочка ни разу в жизни не работала, и до сих пор многие её мужья и любовники дарят ей дорогие подарки и решают её проблемы. Я чуть не надорвался, всем им внушая, что Анастасия уехала учиться за границу, и запрещая сильно думать о ней и что-то выяснять.

Её мать лежит в гостиной на диване, и даже в волшебном сне она изгибается так, словно собирается соблазнить всех мимо проходящих.

Леонхашарт наклоняется над ней и снимает заклинание. Густые ресницы вздрагивают, женщина распахивает зеленющие глаза. Чистая демоническая магия захлёстывает её, сжимая тело в своих тисках.

– Анастасия твоя дочь? – глухо спрашивает Леонхашарт и надавливает на её сознание магией.

Во рту у него пересыхает, внутри всё клокочет от буйства выпущенной на волю – наконец-то! – силы. Он надавливает слишком яростно, понимает это, но не может остановиться, утешая себя мыслью, что воспоминания об этом сгладит Васандр.

– Д-да, – едва лепечет женщина.

– Уверена?

– Д-да…