– Жора потом неделю из дома не выходил, – плечистый шмыгает раскрасневшимся от выпитого и холодного ветра носом. – Он натурально боялся, дрожал, съёжился весь, исхудал. Родаки у него даже забеспокоились, на разборки к её мамке ходили, но она их утакала за полчаса, они потом ещё восхищались её добротой, извинялись за наезд и подарили ведро малины. Мамка эта то ж, наверное, ведьма.

«Нет, просто хорошо использует свои более чем скромные ментальные способности», – отмечает про себя Леонхашарт.

– Но потом уж Анастасия сходила к Жоре, – плечистый опять шмыгает носом. – Не знаю, что такое сказала ему, но он после этого выходить-то стал, но другим сделался, за уроки взялся прям только так, пить бросил, в институт задумал поступать. И нашу компанию бросил. Его пару раз побил Гоша с соседнего двора, но Анастасия во второй раз за Жору вступилась, и они зассали с ней связываться. Ведьма она. Страшная, хоть и красивая. Мы ж с её старой компанией как-то пересеклись, и они рассказали, что она с Трясуном сделала, там ваще жуть.

– Что за жуть? – почти нежно вытягивает из них Васандр.

– Так это, – плечистый передёргивается, и приятели его тоже как-то нахохливаются. – Жила она раньше в соседнем квартале, был у них там шизик один, любил своими причандалами потрясти, особенно при детях, ну и перед ней как-то тоже попробовал. Говорят, она глянула так на это дело скептически, и сказала, чтобы он поберёг своё хозяйство, а то оно от холода и чужих взглядов болеет и при таком использовании неправильном отсохнет. Она всегда как-то так с заковыркой говорила, так что верю, что оно так и было. Ну и Трясун впрямь застудил чё-то, нечем трясти стало.

Парни все как один неловко ёрзают на плите, да и Леонхашарту с Васандром не по себе, хотя они понимают, что защищены своей магией.

«В принципе, – Леонхашарт обдумывает этот рассказ. – Для неинициированного мага высокого потенциала такое воздействие возможно…»

Больше ничего интересного эти парни рассказать не могут, но подтверждают, что Анастасия ходила в школу вместе с ними, там училась хорошо, участвовала в командных состязаниях.

Когда Леонхашарт и Васандр усаживаются в машину, последний замечает:

– Сильна, чертовка, – улыбается восхищённо.

Дёрнув уголком губ, Леонхашарт раздражённо барабанит пальцами по ноге:

– Похоже на ментальное внушение, но менталисты не командные игроки, они больше одиночки…

Его раздражает восхищение Васандра, восхищение некоторых из тех, кого они уже допросили, вся эта загадочность, то, что прекрасная теория рассыпается в прах.

Нарушив хронологический порядок встреч от тех, кто последним общался с Анастасией, до тех, кто знал её ребёнком, они заезжают в соседний квартал. Там они об Анастасии спрашивают у сидящего на лавочке старика. У того выпучиваются глаза, и он, придушенно вскрикивая, отползает от них по жухлым цветам, скатывается по лестнице в подвал…

– Вы чего Трясуна пугаете? – хмуро спрашивает дородная бабка со второго этажа. – Не видите, человек не в себе! Имейте уважение к старости…

Леонхашарт и Васандр переглядываются.

– Похоже, история с отсыханием правда, – замечает Васандр и почёсывает скулу возле шрама. – Это уже больше целительским воздействием отдаёт, они же не только лечить, они и калечить могут. Но запах целителей мне знаком, и сходства с её запахом у него ещё меньше, чем у ментального.

На смартфон Леонхашарта прилетает ещё один ролик с тестдрайвом кабриолета, но роскошный автомобиль привлекает его намного меньше, чем Анастасия.

Несколько десятков встреч спустя (в том числе и с учителями, половина из которых возмущались её дерзостью, а вторая половина восторгалась её умением добиваться побед), в лёгких сумерках, они подъезжают к добротному домику в один этаж. Бородатый мужчина выкапывает из клумбы корни большого куста.

– Шестой муж, – тихо сообщает Васандр.

Опять он берёт на себя знакомство и заводит слегка очарованного хозяина в дом. Леонхашарт уже дал добро начинать с простых разговоров, так что соглашается выпить чай с вареньем. Васандр нахваливает мягкость вываренной с сахаром вишни, а его заклинание развязывает язык хозяину дома, и тот охотно делится воспоминаниями.

– Настёна… – взгляд почёсывающего бороду мужчины теплеет, и Леонхашарт снова ловит себя на том, что злится, негодует, почти ревнует к этому тёплом домашнему «Настёна», хотя Анастасии при жизни в одном доме с этим мужчиной было семь лет, и ни о какой романтике здесь речи нет. – Добрая она девчонка, хоть мамка у неё и дурная.

– Тогда зачем вы на ней женились? – строго спрашивает Леонхашарт, и Васандр морщится, стараясь удержать заклинание, нарушенное вмешательством чужого голоса.