– У вас инструктаж завтра, – пробует отвязаться от меня Урш, помогая рыженькой девушке подняться по трапу и обойти первые носилки.

– А вы не пробовали начинать с инструктажа? – интересуюсь я.

Шаанти близко подходит ко мне и шипит в лицо:

– Мы провели инструктаж, сказали всё, что вам нужно знать, а если объяснять сразу много, вы всё равно забываете и приходится повторять вам снова. И снова. И снова. Хватит спрашивать, дождись, когда начнут объяснять!

– Не могу, – на всякий случай я хватаюсь за стенку грузовика.

Урш помогает зайти в кузов ещё двум девушкам, пристёгивает их.

Отдышавшись, Шаанти спрашивает:

– Это почему же? Что сложного в том, чтобы просто молчать?!

– Если бы вас похитили, вывезли в другой мир и делали непонятные вещи, вы бы молчали? Ничем не поинтересовались?

Я пристально смотрю в жутковатые абсолютно чёрные кошачьи глаза. И почему-то жалею, что у меня нет с собой Вискаса, может, так она стала бы сговорчивее? Шаатни отступает и отворачивается:

– Урш, надо подать служебную записку, что нам не хватает ружей с усыпляющими зарядами.

Ещё бы смирительные рубашки и кляпы попросили.

– Вам не хватает простых и чётких инструкций, о чём обязательно следует подать служебную записку. Например, пока мы ехали, вы могли бы показать видеоролик, объясняющий всё, что нас ожидает, и поясняющий, что делать в тех или иных ситуациях. Можно даже просто аудиозапись. Так же не мешало бы повесить инструкции в коридорах… и, кстати, я вашу речь понимаю, но не увидела ни одной понятной надписи, скажите, то… заклинание, что на мне использовали, не распространяется на письменность?

Урш и Шаанти многозначительно переглядываются. Он советует:

– Назначь её старостой и официальным представителем четвёртого факультета.

– Упаси меня Шааршем, я тогда рехнусь.

– Я бы на твоём месте не оставлял её без дела, – тихо добавляет Урш.

– И мне, пожалуйста, выдайте учебник по местным правилам поведения, – прошу я и ещё сильнее опираюсь на фургон грузовика. – Вдруг у вас тут принято о людях в третьем лице прямо при них говорить, и я ошибочно считаю вас некультурными.

У Шаанти дёргается глаз, Урш бубнит что-то вроде «Я же говорю», но она вскидывает руки:

– Я на своём месте попрошу больше никого не привозить с Земли.

– Совет на это не пойдёт.

Перед глазами темнеет. Глубоко вздохнув, я опираюсь коленом на опущенную стенку-трап и поднимаюсь в кузов.

– Сейчас я чувствую себя не очень, но потом… – я почти падаю на сиденье рядом с лежащей на носилках пухленькой девушкой, нащупываю ремень безопасности. – Надеюсь на объяснение. И о понимании языка в том числе.

Демон с фиолетовыми рогами, подводя к грузовику ещё двух девушек, вздыхает:

– Заклинание чтения на вас применят позже. Кристаллы на ваших шеях – это поглотители. Они впитывают в себя излишки вашего магического фона. Чем насыщеннее цвет, тем сильнее фон, тем выше опасность ваших магических выплесков для общего фона колец. Цвет может меняться. Стабильно красный означает высокий магический потенциал, все обладатели таких кристаллов должны выучить местоположение всех стационарных накопителей в секторе. Так, чтобы ночью вас разбуди – а вы знаете, где их найти. Завтра. После того, как отоспитесь и восстановите силы.

Оставшиеся снаружи девушки тоже забираются внутрь и, пошатываясь и хватаясь за стенки, рассаживаются по местам. Рядом со мной устраиваются бледные Лисса с нежно-зелёным кулоном и Катари с синим, поглядывают на лежащую на носилках Манакризу.

Направляясь к кабине, Урш тихо советует:

– Да правда, сделай её представителем, пусть комиссию и попечителей изводит вопросами и предложениями по модернизации обучения.

– Они её Безымянному скормят, – ворчит Шаанти и, судя по звуку, забирается в кабину.

За ней садится и Урш, невнятный гул их голосов прерывается урчанием мотора. Механизм закрытия стенки-трапа начинает работать, она поднимается, погружая нас в полумрак, а потом и в кромешную темноту.

– Тебе не страшно их так… спрашивать? – тихо интересуется одна из девушек на сиденьях у противоположной стенки.

– Волков бояться – в лес не ходить, – я застёгиваю ремень и устраиваюсь поудобнее. – Место себе нужно выбивать сразу, и ни в коем случае не позволять считать себя каким-то там «мясом».

– Но если за такое убьют? – спрашивает уже кто-то другой. – Они же могут.

– Девчонки, неужели кто-то думает, что мясом называют тех, кто живёт долго?

Грузовик трогается с места, голова от его движения идёт кругом.

– Но мы же невесты, – совсем жалобно напоминает девушка уже с места на моей стороне.

– В лучшем случае четыре из пятнадцати, – напоминаю я. – И нет никакой гарантии, что эти мужья окажутся лучше работы «мясом».

Повисает тягостное молчание. Грузовик рычит, тянет нас к сектору четвёртого факультета. На меня накатывает дрёма, тело кажется слишком тяжёлым.