— Говори за себя, stronzo. Я, может, и балуюсь кое-какими преступными делишками, но меня это не делает больным.

Массимо выпрямляется, опасный блеск в глазах, когда он прицеливается в Майкла. Прежде чем он успевает начать, я стучу костяшками пальцев по столу.

— Дай Ромеро сказать.

— Вы, ребята, отличаетесь от этого психопата, — говорит Ромеро, его голос сжат от отвращения. — У вас есть кодексы, которых вы придерживаетесь, честь. А у него нет. Нет кодекса, нет чести, нет границ. Он охотится на детей, Раф. Le ragazze.

Температура в комнате падает. Если есть что-то, что нас объединяет, так это ненависть к трусам, которые охотятся на женщин и детей.

— Маленьких девочек? — Лицо Майкла темнеет. — Этот извращённый ублюдок. Выкладывай. Каждую деталь.

— За последние два месяца из города пропало более дюжины девочек, — объясняет Ромеро. — И каждый раз, когда похищают новую, предыдущая пропавшая жертва всплывает... минус несколько частей тела. Открой папку.

Майкл и Массимо толпятся сзади, заглядывая мне через плечо, когда я открываю её. Лёд заливает мои вены при первом же изображении. Позади меня Массимо извергает поток ругательств.

Маленькое, изломанное тело лежит брошенным на берегу реки, изуродованное до неузнаваемости. Её живот вскрыт, показывая, что её кишечник, сердце и другие внутренние органы отсутствуют, оставляя лишь зияющую дыру. Иисус Христос.

— Каждая девочка в итоге выглядит так, — продолжает Ромеро, его голос глухой. Я поднимаю на него взгляд, закрывая папку. Мне не нужно видеть больше. Я буду видеть это изображение в своих кошмарах неделями. — Я подозреваю, что кто-то делает аккуратный маленький доход, продавая их части в тёмной сети. Но ублюдок скользкий, всегда на шаг впереди закона. Если игра по правилам не поможет его изобличить, я готов выбросить эти правила к чёртовой матери.

Майкл возвращается на своё место и с новой решимостью открывает ноутбук. Его пальцы летают по клавишам с свирепым выражением лица.

— Если этот кусок дерьма продаёт их органы в любой части сети, я его найду. И когда найду...

— Мы заставим его пожалеть, что он вообще родился, — заканчивает Массимо, тяжело опускаясь на стул рядом с Майклом.

Я поворачиваюсь обратно к Ромеро, внимательно изучая его.

— Ты хочешь сказать, что как только мы поймаем этого ублюдка, ты снова от нас сбежишь? — спрашиваю я, и Майкл перестаёт печатать, чтобы взглянуть на него.

Ромеро встречает мой взгляд.

— Нет. Я хочу власти и авторитета, которые даёт преступный мир. В системе слишком много лазеек, слишком много правил в законе, которые только помогают и лелеют монстров. Я положу конец их царству террора, так или иначе.

Я скалюсь на него. Всё наконец-то встаёт на свои места. У меня есть мой город, мои братья и моя женщина. Эмилия. Одно только упоминание её имени посылает разряд электричества по мне. Моя улыбка расширяется, когда воспоминания о прошлой ночи вспыхивают в моём сознании.

Мне нужно заставить её принять моё предложение и переехать в мою квартиру, где я смогу защитить её. Потому что, как только слова о ней разойдутся, она окажется в опасности. Я разозлил многих людей во время своего восхождения к власти, и они ухватятся за любую возможность причинить мне боль. Я буду проклят, если позволю кому-либо использовать Эмилию, чтобы добраться до меня.

Словно он слышит, что творится в моей голове, взгляд Майкла перемещается на меня.

— Знаешь, в чём я хорош, Рафаэль? В многозадачности. Хочешь, я поищу Эм, пока охочусь на нашего психопата?

Ромеро и Массимо настораживаются, внезапно сосредоточившись на мне. Моё сердце разрывается от счастья, видя, как сильно они заботятся об Эмилии. Для них она больше, чем просто моя девушка — она sorellina, младшая сестра, которой у них никогда не было.

И поэтому с лёгким сердцем я объявляю:

— Нет нужды, Майкл. Я уже заполучил её. И скоро она будет рядом со мной, правя этим городом как моя Королева.

Глава 6

ЭМИЛИЯ

Тёмные голоса сливаются в приглушённом, быстром итальянском. Я слишком занята, пытаясь протолкнуть воздух через нос, чтобы расшифровать их слова, но их злой умысел кристально ясен. Моё сердце — дикий зверь, бьющийся о рёбра, когда я отчаянно царапаюсь в поисках свободы, о которой знаю — это всего лишь жестокая иллюзия. Я в ловушке и в слишком сильной боли, чтобы бежать.

Помогите мне!

Мольба оглушающе отдаётся в моём черепе, но наружу вырывается лишь слабый, жалкий скулёж. Позади меня кто-то смеётся, и я снова скуля, вонзаю ногти в холодный, неподатливый пол, отчаянно цепляясь за любую видимость опоры.

Ещё один смех, ближе на этот раз.

Нет. Нет. Пожалуйста, нет.

Затем ледяная, мясистая рука сжимает мою лодыжку. Я визжу и…

Я рывком выпрямляюсь с криком, вырывающимся из горла.

Моё лицо горит, сердце бешено колотится, и тело не перестаёт трясти. Залитая потом, я сижу в постели, задыхаясь.

Это был кошмар. Просто кошмар.

Это было не по-настоящему.