Я держусь за стену из последних сил, прижимаясь к ней щекой, когда он неистово вколачивается в меня. Каждый толчок посылает ударные волны экстаза, пульсирующие через всё моё существо, нарастая и нарастая, как цунами, готовое обрушиться. Он нависает над моей спиной, осыпая горячими, открытыми поцелуями мою щёку и шею.

Затем внезапно он меняет позу и толкается под углом, который заставляет его член тереться о мою точку G именно так, как мне нужно, и о Боже, о Боже, о Боже…

Моё зрение белеет. Яркие вспышки взрываются за веками, и я потеряна в палящем удовольствии, опустошающем моё тело, не оставляя ничего, кроме сырых, всепоглощающих ощущений на своём пути. Его имя вырывается из моего рта, когда мой оргазм накрывает меня бесконечными волнами.

И он отстаёт ненадолго. С гортанным рыком он ругается на быстром итальянском, который я едва могу разобрать, когда присоединяется ко мне, наполняя меня своей горячей спермой.

— Dio mio, sei incredibile. Mi fai impazzire, — улавливаю я сквозь туман. Боже мой, ты невероятна. Ты сводишь меня с ума.

Я содрогаюсь вокруг него, когда он падает на меня, прижимая ещё сильнее к стене, наши пальцы всё ещё крепко переплетены.

Целую вечность я не могу ничего слышать или видеть, чёрт возьми. Моё сердце бьётся так быстро и сильно, что я клянусь, оно пытается выпрыгнуть из горла. Каждый вздох — отчаянный глоток, моя грудь вздымается, когда я цепляюсь за остатки удовольствия.

Затем, как жестокий удар по реальности, в воздухе начинает разрываться телефонный звонок. Моё тело каменеет, когда я узнаю мелодию.

Это мой рингтон для Стэйси.

О чёрт. Чёрт, чёрт, чёрт.

Рафаэль отстраняется от меня, отпуская мою руку и выходя с последним нежным поцелуем в щёку. Я остаюсь прижатой к стене, ноги дрожат, пока он натягивает штаны обратно. Мой разум кружится, и паника сжимает грудь. Но всё же какая-то часть меня не может не заметить — он даже не разделся полностью. Только член. И честно говоря, этого было достаточно. Более чем достаточно.

— Ты в порядке? — спрашивает он, проводя рукой по моему позвоночнику и глядя на меня с беспокойством. Прикосновение должно быть утешительным, но оно только усиливает вихрь эмоций внутри меня. У меня во рту вата, горло сжалось, поэтому я просто киваю. — Нужно, чтобы я принес его для тебя? — Он указывает на мою сумочку на полу, где мой телефон продолжает свою настойчивую трель.

О, чёрт, нет. Мои глаза расширяются от чистого ужаса, и я отталкиваюсь от стены.

— Нет! — Слово вырывается из меня. Я двигаюсь слишком быстро, и мои колени мгновенно подкашиваются. Но прежде чем я могу рухнуть жалкой лужицей на пол, сильные руки Рафаэля оказываются рядом — устойчивые, твёрдые, спасающие меня от самой себя. Снова.

— Осторожнее, — упрекает он, его лицо искажено в тугой хмурой гримасе. — Я не возьму твой телефон, если ты не хочешь. Мне всё равно нужно уходить.

Но я почти не слышу его. Моё внимание теперь полностью сосредоточено на звенящем телефоне, поэтому я отвечаю лишь очередным отсутствующим кивком.

— Подумай о моём предложении, хорошо? — Его голос становится тише, когда он проводит рукой по моей щеке, прежде чем отпустить меня. Убедившись, что я могу стоять сама, он делает шаг назад и с последним долгим взглядом выходит из комнаты.

Не уходи, — хочется мне закричать. Но я прикусываю язык. Так будет лучше. Это то, что должно случиться.

У меня есть работа. Я не могу позволить своим чувствам — или либидо — вставать на пути.

Через несколько секунд входная дверь захлопывается — как раз в тот момент, когда мой телефон замолкает.

Но облегчение длится недолго. Он снова начинает звонить.

— О Господи, — стону я, хватая сумочку с пола и выуживая эту чёртову штуку. Я несколько раз прочищаю горло, отчаянно пытаясь прийти в себя, прежде чем наконец ответить.

— Алло?

— Я волновалась, что с тобой могло что-то случиться, — голос Стэйси, полный беспокойства, бьёт меня наотмашь. И вот оно — стыд. Красный, горячий и жгучий, как кислота, разъедающая послесвечение самого интенсивного сексуального опыта в моей жизни. Что, чёрт возьми, я только что сделала?

— Я в порядке. Со мной все хорошо, — повторяю я, столько же для себя, сколько и для неё. — Я не могла ответить, потому что он был со мной. Но он только что ушёл.

— Как прошёл ужин?

Я прикусываю губу, разрываясь между долгом и желанием оставить эту ночь для себя. Но я не могу оставить. Это же моя миссия. Желчь подступает к горлу, когда я пересказываю обыденные детали нашего разговора за ужином и предложение Рафаэля. Но нет никакой возможности упоминать то, что только что случилось в моей квартире. Это слишком личное, слишком сырое. Воспоминание принадлежит мне и только мне.

— Очень хорошо, — одобряет Стэйси. — Дела идут даже лучше, чем я ожидала. Ты определённо примешь его предложение, Эмили. Это поможет тебе стать ближе к нему.

Я издаю неопределённый звук, и она хвалит меня за хорошо выполненную работу, выражая своё нетерпение услышать от меня больше. К тому времени, как она заканчивает говорить, моя тошнота подступает к горлу, и мне приходится дышать через рот.