Мое сердце беспорядочно стучит в ушах, а его взгляд, устремленный на меня, подобен электрическим лучам, посылающим мурашки повсюду, к чему они прикасаются.

— Пять лет. — Его голос низкий, почти рычащий. — Куда ты ушла? Почему ты ушла?

И вот мы начинаем. Вопрос на миллион долларов. Я хмуро смотрю на вино, вращая бокал так, что темно-красная жидкость плещется вокруг. — Я эм… Я объяснила это в своем письме.

— Верно. Письмо. — Он закатывает глаза и берет свой бокал с вином. Наконец, он отрывает от меня взгляд, и я тихо выдыхаю, благодарная за мгновенное облегчение. — Итак, ты училась в медицинской школе в Хьюстоне. Зачем возвращаться в Манхэттен на стажировку?

Я поднимаю на него удивленный взгляд, хотя мне действительно не следовало бы этого делать. Стейси позвонила мне вчера вечером, чтобы предупредить, что она опубликует некоторую информацию о моем прошлом, чтобы предотвратить подозрения, когда Рафаэль неизбежно начнет копать. Я просто не ожидала, что он так быстро вникнет в это.

— А что, если я скажу тебе, что скучала по городу? — Я колеблюсь, чувствуя, как слова застревают у меня в горле. — Скучала… По тебе?

Его глаза возвращаются к моим, и на короткую секунду в них что-то вспыхивает — обида, неверие, возможно, даже вспышка гнева, — прежде чем застыть, став холодным и отстраненным, как ледник. — Я пригласил тебя на ужин, Эмилия. Не нужно лгать, чтобы расположить меня к себе.

Но я не лгала. Мое сердце замирает, а в горле образуется комок. Я правда скучала по нему, по ним всем. Но очевидно, что Рафаэль, сидящий сейчас напротив меня, уже не тот мальчик, которого я оставила пять лет назад.

Прежде чем я успеваю ответить, возвращается официант с подносом, уставленным едой. Я хмурюсь, замешательство на мгновение пересиливает обиду. У нас еще не было возможности сделать заказ. Но, конечно. Рафаэль, должно быть, сделал заказ для нас заранее, да?

— Надеюсь, у тебя остались те же вкусы, — говорит он, снова изучая меня своими бесконечными глазами. — Я позаботился о том, чтобы заказать твои любимые блюда. Тебе все еще нравится та же еда? Или ты пошла и изменила мне, piccola?

Глава 4

ЭМИЛИЯ

В ресторане зловеще тихо. Единственные звуки — это звон наших столовых приборов и раздражающе спокойный голос официанта, представляющего каждое блюдо из умопомрачительных яств. Не совсем подходящая атмосфера для такого потрясающего места. Нет, такое изящество пропадает зря в густом напряжении, повисшем сейчас между нами.

У меня бурлит в желудке, и дело не в дорогой еде. Чёрт возьми, я такая идиотка. Я не хотела злить Рафаэля тем, что сказала, что скучаю по нему, но, очевидно, мне это удалось. И что теперь? Мои мысли мечутся в поисках способа исправить беспорядок, который я устроила.

Я бросаю украдкой взгляды на него между укусами. Стоит ли мне что-то сказать? Извиниться? Или это только ухудшит ситуацию? У него такой замкнутый вид, что я не могу ничего прочитать на его лице. Это сводит с ума.

Мне хочется встряхнуть его, заставить понять, что я говорила серьёзно — я скучала по нему. И не только по нему. По Массимо, Майклу, Ромеро; они тоже были моими друзьями, пусть и всего один мимолётный год.

Но Рафаэль... по нему я скучала больше всех. Тот, кого я не могла забыть.

И теперь он даже не смотрит на меня.

Я ковыряю свой десерт, пытаясь растянуть последние мгновения с ним. Мозг кричит мне, чтобы я что-то сказала. Но что? Что-то лёгкое? Что-то серьёзное? Или мне просто выпалить извинение, в конце концов. «Прости, что сказала, что скучала по тебе». Ага, конечно. Или, может быть: «Давай притворимся, что я ничего не говорила». Классика. Я ведь не могу сказать ему правду: «О, я на самом деле не училась в медицинской школе в Хьюстоне. Меня не было, потому я была на подготовке в Куантико, чтобы стать спецагентом, и дело не в том, что я не хотела поддерживать связь.» Да, это будет хорошо принято. Я прямо вижу выражение его лица, если бы я когда-нибудь проговорилась. Или что моя первая миссия — расследовать его.

Тьфу... Давай просто сохранять спокойствие и попытаемся не зарыться в ещё более глубокую яму за десертом.

— Ты почти закончила? — голос Рафаэля прерывает вихрь в моей голове. Вздрогнув, я рывком поднимаю взгляд и вижу, как он хмурится на мою едва тронутую тарелку. — Тебе не нравится?

— Нет, эм, — запинаюсь я, прочищая внезапно пересохшее горло. — Оно восхитительно.

И объективно это так — десерт, маскирующийся под произведение искусства. Я зачерпываю ещё «тропическое яйцо», которое на самом деле не яйцо, а сделано из кокоса, манго и маракуйи. Вкусы взрываются у меня на языке, но я слишком отвлечена, чтобы по-настоящему это прочувствовать.