У меня не было ни малейшего представления о том, как нужно искать Колодцы. Я чувствовал их сущность, когда подходил достаточно близко, но по прошлому опыту знал, что это должно быть очень близко. Для улицы это означало пройтись по обеим сторонам, а для открытой местности - пройтись вдоль нее, как собака, пытающаяся взять след. Не придумав ничего лучшего, я начал с границ своего района и пошел дальше. Я прочесал улицы Плейстоу на юг, затем пересек Гринвей к игровым полям, сейчас безмолвным в темноте. Оттуда двинулся на запад, к реке.

Пока искал, я думал о том, как нашел Хоббса. В нашем старом доме, через две улицы от нас, жила семья, которая снимала квартиру на первом этаже в муниципальном районе, и у них в палисаднике перед домом было много старой мебели. Однажды, проходя мимо, я увидел, что на старом промокшем диване растянулась мама-кошка, а пять маленьких клубочков шерсти цеплялись за подушки, карабкались на диван и падали в траву.

Каждое утро, когда я проходил мимо, пятеро из них становились чуть больше. У меня вошло в привычку останавливаться, чтобы поиграть с ними, пока они не стали бросаться к забору каждый раз, когда видели меня. И вот однажды я увидел в окне бумажку: "ПРОДАЮТСЯ КОТЯТА".

Папа отказался: ему приходилось уезжать по работе, иногда на неделю или больше, и он не мог заботиться о домашнем животном. Я сказал, что сделаю это сам; он возразил, что я слишком молод; я продолжал спорить, и в конце концов он опустил руки и сдался. Я уже знал, кого хочу: полосатого котенка, который был самым крупным в помете и всегда первым подбегал ко мне, когда видел. Я нес его домой на руках, и котенок всю дорогу озирался по сторонам и пытался забраться мне на плечи. Это было три с половиной года назад, и с тех пор Хоббс стал частью моей жизни.

В течение трех лет, прошедших с тех пор, как пропал мой отец, - все это время, пока я ждал его, боролся за деньги и пытался справиться со всеми проблемами, одиночеством и изолированностью, которые возникают при самостоятельной жизни в большом городе, - Хоббс всегда был рядом. Когда все было хуже некуда, когда вся моя жизнь казалась серым морем, в котором не на что надеяться, он был единственным светлым пятном тепла и счастья. Когда моего отца не стало, он стал самым близким существом, который у меня был. Я не мог смириться с тем, что потеряю его.

Я искал всю ту ночь и нашел два Колодца. Или то, что от них осталось. Оба были остатками, настолько слабыми, что я едва мог их обнаружить, а то, что осталось от их эссенции, медленно растворялось в земле. Священник говорил о временных колодцах; возможно, именно так они выглядели после того, как были израсходованы.

В одном из Колодцев было то, что я начинал понимать как эссенцию Света, сияющую и невесомую, как в моем Колодце на Фоксден-роуд. В другом было что-то такое, чего я никогда раньше не чувствовал. Оставленные следы вызывали у меня странное чувство... сосредоточенности? Совершенства? Во всяком случае, это не было похоже на те сиглы, которые носили Шрам и Дизель, а значит, это была не Жизнь.

К тому времени, когда небо начало сереть, я устал, был подавлен и замерз. Целая ночь работы впустую. Я отправился домой.

Хоббс не спал, и ему было больно; когда я открыл дверь, он жалобно мяукнул. Я погладил его, дал ему обезболивающее, которое прописал ветеринар, убрал за ним, попытался накормить и напоить, а затем влил в его тело эссенцию, как это делал священник. К тому времени как я закончил, Хоббс снова заснул.

Мне тоже хотелось спать. Вместо этого я с жадностью проглотил немного еды и снова отправился в путь.

Я искал от рассвета до заката и на этот раз нашел три колодца, хотя и не те, которые искал. Еще один Колодец Света, хрупкий, эфемерный, слабый и не заполненный даже на четверть. Еще один с какой-то неизвестной мне эссенцией, пустой. И еще один, полный, спрятанный в одном из притоков реки Ли. Он был девственно чист и нетронут, эссенция бурлила, таинственная и быстрая, и в любое другое время я был бы в восторге. Но это был не Колодец Жизни, и с тяжелым сердцем я отвернулся.

К тому времени, когда солнце начало опускаться за здания, я был совершенно измотан. Я не спал тридцать шесть часов подряд и уже засыпал на ходу. Мне удалось каким-то образом добраться до дома, не попав в аварию, где накормил и полечил Хоббса и заснул, как только моя голова коснулась подушки.

***

В понедельник рано утром я проснулся от проливного дождя. Я схватил зонтик и снова вышел на улицу. Из агентства по трудоустройству продолжали звонить, пока я не отключил звук на телефоне.

Я отправился на поиски на запад, в сторону Аптон-парка, и работал без перерыва до самого заката. Напрягал все свои сенсорные способности, но так и не нашел ни одного колодца.

Хоббс выглядел все слабее и по-прежнему не ел. Я попытался влить ему в горло немного жидкой пищи, но его вырвало желчью и кровью. Затем я снова вышел на улицу и стал бродить по ней в темноте.

***