Оставшись наконец одна, Равенна размяла шею и потянулась. Затем она повернула к узкой лестнице, ведущей вниз, в личные купальни Валлека. Она не могла помочь ему в ритуальном омовении, но могла, по крайней мере, стать для него утешением.

23

Равенна проснулась под звуки труб. Поначалу она не могла поверить, что этот день настал — как и в то, что ей вообще удалось уснуть. Прошлой ночью такая задача казалась невыполнимой, сколько бы оргазмов ни дарил ей азаи своими пальцами и языком.

Она глубоко выдохнула, не зная наверняка, готова ли к началу этого дня. Одно дело — планировать. Другое — шить платье. И совсем иное — стоять перед сотнями орков, заявляя права на трон.

Массивное тело Валлека растянулось позади неё; рука, перекинутая через талию, напряглась, теснее прижимая Равенну к его груди.

— Доброе утро, моя королева, — сонно пророкотал он. — Ты готова к сегодняшнему дню?

— Не знаю, — прошептала она.

— Моей готовности хватит на нас обоих. — Приподнявшись на локте, он запечатлел нежные поцелуи на её щеке и виске.

Равенна попыталась впитать его тепло и нежность, но нервы были натянуты слишком сильно.

— Неужели я правда стану королевой, — пробормотала она, — только потому, что ты так сказал?

— Да. В этом и заключаются прелести королевской власти, любовь моя.

Она невольно издала короткий смешок. Еще один поцелуй коснулся щеки, и он прошептал прямо ей в кожу:

— Пока не сможешь поверить в себя, верь в меня. Сегодняшний день станет триумфом.

Триумф звучал слишком громко. Равенна лишь надеялась, что всё не закончится катастрофой.

Потянувшись назад, она ласково коснулась его лица и тихо произнесла:

— Я верю в тебя, азаи. — Она слишком долго наблюдала за его правлением, чтобы сомневаться в его силе. Если он хочет видеть её королевой, так тому и быть.

Он довольно замурлыкал.

— Тогда нечего бояться.

Бояться было чего, но она промолчала. Сделка, которую она заключила, пугала своей масштабностью, и теперь, когда пришло время исполнять свою часть уговора, страхи и сомнения делили с ними постель. Равенна переживала не за него, а за саму себя.

В парадную дверь покоев бесцеремонно и громко постучали, а мгновением позже по коридору разнесся зычный голос Асты:

— Просыпайтесь! Пора!

Мурлыканье Валлека перешло в рык, он уткнулся лицом в волосы Равенны.

— К сожалению, есть лишь одна вещь, что сильнее короля — это распорядок дня, которого он обязан придерживаться.

Вскоре для тревог не осталось ни времени, ни места. Аста, Эйдис, Хильда и Брунгильда ворвались подобно летней грозе, сразу распределив обязанности по подготовке Равенны и Валлека.

Аста и Брун принялись облачать Валлека в церемониальные регалии, в то время как Хильда привлекла Эйдис, чтобы помочь Равенне надеть платье и все выбранные украшения. Равенна подозревала, что ей стоит избегать прямых солнечных лучей, иначе она рискует ослепить окружающих — так сильно она сияла и искрилась.

Это заняло больше часа, но в итоге она буквально была осыпана золотом и драгоценностями. Ногти покрыли сусальным золотом, а Хильда с восторгом нанесла на её кожу тонкий слой крема с жемчужной крошкой. Благодаря этому кожа Равенны мерцала почти так же, как у чистокровных фэйри.

Когда Хильда расчесывала её волосы, всплыл вопрос, которого Равенна опасалась.

— А что насчет тех крыльев, о которых все твердят? — спросила Хильда.

— Я считаю, их нужно выпустить, — вставила Эйдис. — Это произведет еще более мощное впечатление.

— Говорят, крылья фэйри переливчатые — они будут чудесно сиять в свете базилики.

— Крылья останутся скрыты, — отрезала Равенна. Заметив в зеркале, что Хильда начинает дуться, она добавила тверже. — Они останутся скрыты. Их могут видеть только близкие и пара.

Хильда подмигнула.

— Что ж, тогда я рассчитываю увидеть их в самом ближайшем будущем. Мне нужно будет подобрать ткани, сочетающиеся с их цветом.

Эйдис и Равенна переглянулись и улыбнулись.

— Она неисправима, — заметила Эйдис.

Когда волосы были доведены до зеркального блеска, Хильда помогла ей повернуться к ростовому зеркалу. Равенна с трудом узнавала себя.

Платье струилось по телу подобно жидкому пламени, расшитое золото ловило каждый блик света. Казалось, она сама светится, будто оживший огонь. Жесткий лиф мерцал золотыми нитями, а в перекрестиях ромбовидного узора искрились огненные опалы. Юбки, украшенные вышивкой и бисером, не уступали в великолепии: узоры из звезд, птиц и роз каскадом спускались к подолу.

Почти на каждом пальце поблескивали кольца, на шею накинули тонкие золотые цепи, а в ушах покачивались рубины размером с виноградину. Эйдис заплела в её волосы несколько мелких косичек и заколола шпильки с гранатами, а Хильда нанесла на губы яркую краску и добавила еще немного перламутрового крема на скулы и под бровями.