— Сентиментальная дура, — прорычал Ульрих. — Единороги погубили многих наших сородичей. Их нужно убивать на месте.

В упор глядя на лорда-командующего, Равенна произнесла:

— Убить единорога — к беде.

— Возможно, для твоего племени, — оскалился Ульрих. — Орк носит их рога как трофеи.

Кивнув остальным, он приказал:

— Выследить их.

— Нет!

— Беги скорее!

— Я не оставлю тебя, Вороненок.

— Оберон, они хотят тебя убить!

Пока Равенна вцеплялась в охотника, тот переводил взгляд с нее на товарищей, явно не зная, что делать с человеческой женщиной, повисшей на его руке.

— Отпусти его. Живо, — предупредил Ульрих.

— Они не опасны!

— Коун, пожалуйста… — Охотник перехватил ее руку свободной ладонью, пытаясь отстранить ее.

— Ты защищаешь единорога? — Другой орк тяжело опустил ладонь ей на плечо.

— Она безумна, — хмыкнул третий, преграждая ей путь.

— Я сказал: отпусти его! — Ульрих с силой схватил ее за другое плечо, впиваясь пальцами под левую ключицу.

— Пожалуйста, не трогайте их!

— Что здесь происходит?

Свалка прекратилась, и все как один посмотрели вверх на гребень. Там стояли Валлек, Маттиас и еще дюжина берсерков. Лицо Валлека исказил гнев, он сморщил нос, словно крупный хищник, а губы его гневно изогнулись.

— Единороги, мой король! — поспешил объясниться Ульрих. Он указал туда, где их заметили. — Меньше чем в четырехстах ярдах от лагеря.

— Единороги? Так далеко на юге? — удивился Маттиас.

Но Валлек молчал, свирепо взирая на представшую перед ним странную картину. Охотники отпрянули от нее, словно она внезапно вспыхнула.

Равенна резко развернулась к склону. Она встретила яростный взгляд своего азаи, не понимая, на что он злится больше. Скорее всего, на нее.

Но сейчас ее больше волновала безопасность Оберона.

Равенна опустилась на колени прямо в хвою и лесной сор, молитвенно сложив руки.

— Прошу, — взмолилась она, — пожалуйста, пощадите их. Они уже ушли.

Глаза Валлека округлились от негодования, когда он увидел ее на коленях.

— Единороги издавна были врагами орков.

— Эти — не враги.

— Откуда тебе знать, глупая женщина? — встрял Ульрих. — Это не милые пони, это боевые кони! Выведенные, чтобы выслеживать и убивать орков!

— Если бы они хотели причинить вам вред, они бы уже это сделали! — выплюнула Равенна.

Ульрих фыркнул и сплюнул на землю рядом с ней.

— Довольно. — Валлеку не пришлось повышать голос, его тихий, предупреждающий тон долетел до них. Равенна вздрогнула.

— Пожалуйста, — беззвучно произнесла она, глядя на него. Потянувшись своей магией, она нежно коснулась его лица, а затем опустила этот призрачный жест к его груди. Туда, где билось сердце. Ради меня.

Прошло томительное мгновение, в течение которого Валлек раздумывал, ничем не выдавая своих чувств. Она не была уверена, что он уступит; на миг ей стало страшно, что орочья ненависть к единорогам перевесит ее слово.

Наконец он жестом приказал ей встать.

Она поднялась осторожно; колени ныли, а губы дрожали. Она прикусила губу, чтобы скрыть это. Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста.

— Мы проявим уважение к землям Хротгара и оставим зверей в покое, — объявил он.

— Мой король…

— Усилить патрули вокруг лагеря, всем быть начеку. Завтра выступаем на восток. — Отдав приказы, Валлек смерил ее многозначительным взглядом. «А ты мне все объяснишь» говорил этот взгляд.

Что ж. Пожалуй, она сможет рассказать ему об Обероне.

А теперь пришло время заставить бабушку гордиться ею.

После долгой, бесконечной ночи вдали от своей строптивой пары Валлек мечтал лишь об одном: вернуться в лагерь и найти ее в тишине прохладного шатра. Он представлял, как она раскроет объятия, встретит его поцелуями и прошепчет, как сильно скучала, пока он будет растворяться в ее нежности.

Но с его пикси все никогда не бывало просто.

Вместо этого по возвращении его ждали вести о единорогах и собственная пара на коленях, умоляющая сохранить им жизнь. Валлек не собирался враждовать с табуном единорогов, особенно когда на нем лежала ответственность за жизни всего лагеря, но он еще не скоро забудет, как Равенна стояла перед ним и молила о пощаде.

Ему это… не понравилось. Ее место не на коленях.

Да и то, что ее окружали другие мужчины, тоже не прибавило ему настроения.

В итоге ужин в тот вечер выдался напряженным.

Теперь, когда Хротгар со своей свитой благополучно вернулся в город, нужды в притворстве поубавилось. Маттиас и Равенна присоединились к нему и Ульриху за столом, хотя компания не располагала к приятной беседе.

Ульрих внимательно слушал рассказ Валлека об Иннриндоме. Его интересовало все: планировка цитадели, толщина крепостных стен — и Валлек старался ничего не упустить. Однако его внимание то и дело возвращалось к Равенне.