Валлек сам натужно застонал, сокращая расстояние между ними. Скрытый ширмой, он наклонился для дразнящего поцелуя. — Не искушай меня, пикси. Когда вернемся в Балмирру, ты и шагу без меня не ступишь.

Эти слова должны были ее насторожить, но она почти ничего не чувствовала, кроме желания, пульсирующего внизу живота. Подарив ей последний поцелуй, Валлек оставил ее одну. Убедившись, что в шатре никого нет, Равенна разделась и буквально нырнула в воду. Погрузившись с головой, она издала стон наслаждения, превратившийся в цепочку пузырьков.

Она терла и намыливала каждый дюйм кожи и волос. К тому времени как вода остыла, она так отмылась, что кожа раскраснелась, но сама она была в полном восторге. Завернувшись в одну из простыней, оставленных на ширме, Равенна подхватила свои грязные дорожные вещи и юркнула обратно в спальню. Ей хотелось швырнуть свое платье прямиком в ночной костер, но она аккуратно повесила его на крючок. Мысль о том, что завтра придется снова его надевать, была отвратительна, но хотя бы сегодня она была чистой.

Усевшись по-турецки на свою лежанку, она не стала пока надевать ночную сорочку, оставшись в простыне, и принялась расчесывать спутавшиеся волосы. Тихий шорох шагов по коврам в главной зале заставил ее насторожиться. Она не думала, что час уже прошел, но не могла винить слуг за желание поскорее закончить работу. С неохотой она снова нацепила фальшивое лицо.

Впрочем, она прислушалась — шаги звучали так, будто шел всего один человек. Полог спальни дернулся, и внезапно перед ней предстала полураздетая орчиха. Равенна встретилась с ошеломленным взглядом Ингрид и увидела, как вздымается ее грудь от неожиданности.

— О! Э-э…

— Я могу чем-то помочь? — спросила Равенна.

Ингрид заозиралась, явно ища оправдание тому, что она рассчитывала застать здесь Валлека и соблазнить его. С каждой секундой промедления взгляд Равенны становился все яростнее. Наконец, откашлявшись, Ингрид спросила:

— Где король?

— Его здесь нет.

— Это я и сама вижу. — Наконец осмотрев спальню, Ингрид сделала шаг внутрь, к великому неудовольствию Равенны. Если орчиха подойдет на расстояние вытянутой руки, Равенна за свои действия не отвечала.

— Значит, он и в самом деле укладывает тебя спать рядом с собой.

— Ему нравится, когда я под рукой. На случай видений.

Ингрид кивнула.

— Понятно.

Помедлила и вздохнув добавила:

— Мужчины — странные существа, верно?

Равенна моргнула.

— Пожалуй.

Ингрид поправила на плечах прозрачную шаль — чудесную зеленую ткань, отороченную серебром, — и задумчиво посмотрела на нее. Равенна не могла не признать, что в глазах орчихи светится недюжинный ум, даже если ей все еще хотелось эти глаза выцарапать.

— Небось, ты уже видела в своих видениях, кого он возьмет в королевы?

Равенна покачала головой.

— Нет, никогда не видела. И не думаю, что он вообще собирается жениться.

— Так он говорит. — Поразмыслив, Ингрид вытянула из уха золотую серьгу-кольцо и подошла к лежанке Равенны. — Это для твоего видения. Скажи, что ты видишь для меня.

Положив серьгу на постель, она протянула руку, чтобы Равенна ее взяла.

Равенна снова моргнула, сбитая с толку таким поворотом событий.

— Ты уверена? Люди часто думают, что хотят знать будущее, но только если это будущее сулит им что-то хорошее.

— Вполне. — Она пошевелила зелеными пальцами, подтверждая серьезность намерений.

Пожав плечами, Равенна коснулась руки знатной дамы и закрыла глаза, призывая видение. Это заняло время: видения были капризны и предпочитали приходить сами, когда им вздумается, но так как магия была ее сутью, Равенна сохраняла над ними хоть какой-то контроль.

…клянусь, отец… серебряная нить, связывающая сосновые иглы… золотой рог у ее губ… два птенца, один первым вылетает из гнезда… все мои дни — моему народу…

Вынырнув из разрозненных образов и ощущений, Равенна снова оказалась в шатре. Она открыла глаза и увидела встревоженную Ингрид, которая, не мигая, ждала своей участи.

— Ты будешь править, — сказала ей Равенна, — но не в Балмирре.

Лицо Ингрид озарила торжествующая улыбка, и она всплеснула руками.

— Что ж, это просто чудесные новости!

— Неужели?

Ингрид радостно закивала:

— Не в обиду будь сказано, но Балмирра — место суровое. И там сквозняки. Ни в какое сравнение не идет с красотой и комфортом Иннриндома.

Равенна лишь сдержанно кивнула. Хмыкнув, Ингрид похлопала ее по плечу.

— Ты нравишься мне все больше, коун. Настоящее сокровище! Неудивительно, что он держит тебя при себе, — наклонившись, она добавила, — если он тебе когда-нибудь надоест, в моем дворе тебе всегда найдется место.

С этим словами она подмигнула и, крутнувшись на каблуках, упорхнула из спальни.

Равенна в полном недоумении смотрела ей вслед.

— Что это сейчас было? — спросила она Оберона, пересказав странный разговор.

— Дипломатия. Наверное.

 

 

17