Услышав шаги, Равенна вскочила с мягкого дивана, где до этого лениво валялась, вполсилы вышивая в перерывах между коротким сном. Она бросилась к порогу, но замерла за мгновение до того, как они вошли в поле зрения, не желая казаться слишком нетерпеливой.

Уверенно вплыв в холл, Равенна встала посреди зала, встречая брата и сестру. Взгляд Валлека мгновенно нашел ее, и хотя он кивнул в знак приветствия, его настрой был заметно холоднее, чем вчера.

Равенна переключила внимание на Эйдис, внимательно наблюдая за орчихой, пока Валлек скидывал мантию и снимал золотые накладки с ушей и клыков. Эйдис вежливо кивнула в ответ, но глаза прятала.

Что-то случилось.

Глядя на них обоих, Равенна лишь укреплялась в своих подозрениях. Плечи слишком напряжены, взгляды слишком беглые.

— Полагаю, город не под ударом, — сказала она. Если бы это было так, над Балмиррой взревели бы сигнальные рога цитадели, но ей нужно было заставить их говорить.

После целого дня в одиночестве — она давно отпустила Брунгильду, решив, что не нуждается в няньке, — она жаждала новостей. Будь она на свободе, в своем человеческом облике, она бы уже все разузнала в столовой для слуг. Вся лучшая информация стекалась именно туда.

Вместо этого она сидела взаперти, и единственным развлечением были вышивка да интриги. Целый час она раздумывала, не вывернуть ли все его носки, штаны и рубашки наизнанку, но это лишь прибавило бы работы Брун. Потом она хотела сжечь его парадное облачение, но и это бы только разозлило его и обременило слуг.

Высунувшись из окна, она еще раз убедилась: падать до внутреннего двора цитадели слишком высоко. Если связать все его постельное белье, длины, может, и хватило бы, но внизу ее ждали бы десятки стражников.

Будь у нее крылья посильнее, она бы улетела. Но ее крылышки всегда были слишком слабы для настоящего полета. При сильном восходящем потоке она могла бы планировать, но при падении с четвертого этажа они лишь замедлили бы ее настолько, что она бы не разбилась насмерть, а просто сломала лодыжку.

Целый день впустую — ничего, кроме безумных планов и растущей тревоги. Оберон не помогал. Хотя он уверял, что стадо атакует ворота Балмирры, чтобы освободить ее, если она того пожелает, сам он считал: куда мудрее сдаться и принять своего азаи.

— Трахаться вместо того, чтобы сражаться? Другие единороги придут в ужас, если узнают, — подумала она.

— Не придут, — фыркнул он. И добавил после паузы: — И ты им не расскажешь.

Связаться с Каллистикс на таком расстоянии было трудно. Хотя ее бабка, скорее всего, с радостью бы нанизывала орков на рог, в стаде теперь были жеребята, о которых нужно было заботиться.

Сейчас Равенна была одна. А значит, ей нужна информация. Начиная с того, почему эти двое не смеют поднять на нее глаз.

— Город в безопасности, — подтвердила Эйдис, но больше не сказала ни слова, нервно оглянувшись на Валлека.

Оставшись в одних штанах, Валлек шагнул вперед.

— Нам нужно многое обсудить.

Звучало зловеще.

Возможно, ей стоило порадоваться его осторожному тону. Вдруг он передумал или внял разуму? И все же комок дурного предчувствия сдавил желудок, когда он серьезно посмотрел на нее.

— Спасибо за совет, — бросил он Эйдис. — Распорядись насчет ужина и передай привет Хильде.

Сестра кивнула и с явным облегчением поспешила к выходу. Равенна хмуро проводила ее взглядом, а когда дверь закрылась, повернулась к своему внезапно неразговорчивому азаи.

Валлек жестом пригласил ее в кабинет, к мягким диванам, но Равенна не двинулась с места. Она подозревала, что эти новости лучше встречать стоя.

— Какие вести? — спросила она, желая покончить с этим.

Он еще мгновение изучал ее суровое лицо, прежде чем признаться:

— Прибыл Хротгар из Иннриндома. Со своими дочерьми и племянницей. Он предлагает мир, если я возьму одну из них в жены и королевы.

В этом не было ничего удивительного — Равенна знала о политических играх Валлека и его желании объединить королевство без крови. Династический брак был самым простым решением.

И все же правда, ворвавшаяся в их реальность в тот же день, осела камнем в груди.

Он принадлежит мне всего день, а какие-то орчихи уже пытаются его умыкнуть? Мысль вспыхнула в той первобытной части ее души, которую она отрицала все эти годы. Ярость этого чувства пугала ее не меньше, чем осознание того, что он стоит на пороге женитьбы — и не на ней, своей паре.

— Понятно, — сорвалось с онемевших губ. Других слов не нашлось.

Его густые брови сошлись на переносице.

— Понятно? — повторил он. — И это все, что ты скажешь?

Равенна лишь пожала плечами, скрывая за хмурым видом, как щиплет в глазах.

— А что мне сказать? Мне предельно ясно дали понять, что мое мнение здесь ничего не стоит.

Он раздраженно выдохнул.

— Я ничего подобного не говорил. Ты сама вкладываешь слова мне в рот.

Она прикусила губу, чтобы не сорваться на оскорбления. Гнев опалял грудь, и ей стоило огромных усилий не убежать прочь.