— А как еще я должна себя чувствовать, когда меня держат здесь как пленницу?

Валлек тяжело и протяжно вздохнул.

— Ты не пленница. Это лишь временно.

Равенна оскалилась в горькой улыбке.

— Пока ты не возьмешь жену, хочешь сказать? Которую из них ты выберешь?

— Все не так просто, — прорычал он.

— Два дня назад все было просто.

— Было! — выплюнул он. — Но два дня назад я не знал, что моя собственная пара прячется у меня под носом! — Он сократил расстояние между ними, нависая над ней. — Зачем ты скрывалась? У нас было три года, чтобы во всем разобраться!

— Прости, что я так некстати влезла в твое политическое расписание. Я вообще не собиралась попадаться. Ты сам решил, что я — препятствие, которое нужно преодолеть.

— Ты не… — Он в сердцах запустил руки в гриву. — Опять ты за свое!

— Я — помеха, — настаивала она. — Мы оба это знаем. Ты надеялся жениться на одной из тех орчих, возможно, даже найти среди них пару. Это было бы просто и легко. А теперь…

Его лицо осунулось, и у Равенны внутри все перевернулось: она поняла, насколько попала в точку. Но правота не принесла радости. Напротив, было тошно.

— Зверь сам выбирает пару. Все орки знают это и уважают, — сказал он.

— Это не поможет тебе заключить союз с Хротгаром.

Валлек не ответил сразу. Он задумчиво разглядывал ее. Его большая ладонь поднялась, и кончики пальцев нежно коснулись ее щеки, вызывая трепет в груди. Даже сейчас, посреди ссоры, его прикосновение так легко возбуждало ее. Это злило больше всего.

— Почему ты пряталась от меня? — спросил он тихо и серьезно.

Ответов было много. И ни одним из них она не хотела делиться. Равенна молчала, кусая щеку изнутри. Когда он понял, что ответа не будет, его взгляд стал жестким, почти стальным. Пальцы на ее щеке оставались теплыми, но само прикосновение стало холодным.

— И что мне делать? — спросил он, поглаживая ее кожу большим пальцем. — Наверное, я найду способ удержать и жену, и пару. Короли ведь должны быть эгоистами, верно?

Равенну передернуло, и она отстранилась.

— Не будь жестоким.

— Я практичен, как и подобает королю. Ты как пара удовлетворишь моего зверя. Дочь Хротгара обеспечит объединение. — Он говорил это так небрежно, словно все это имело смысл, — она знала, что он специально ее задевает. Она ранила его своим молчанием, и теперь он бил в ответ.

У него получилось.

В глазах не просто щипало — слезы уже подступали к самому краю. Она ненавидела их, но еще больше ненавидела его сардоническую усмешку.

— Это было бы нечестно. Ни по отношению к паре, ни по отношению к жене. — Сама мысль об этом вызывала тошноту.

— Боги не знают честности, а политика — и подавно. — Он положил руку ей на плечо; его ладонь была такой огромной, что накрывала и плечо, и шею. Он удерживал ее на месте, склоняясь к самому лицу. — Я получу свое объединение, скала. Но от тебя я не откажусь.

Равенна презрительно фыркнула ему в лицо.

— И чего ты ждешь? Жену в постели, а пару у своих ног?

Он безрадостно усмехнулся.

— Я бы предпочел обеих в своей постели.

Не раздумывая, Равенна с силой влепила ему пощечину.

— Как ты смеешь? — прорычала она, а в ушах ревел тот самый ревнивый, дикий зверь.

— Смею, — прорычал он в ответ, — потому что ты моя!

Ее магия обвилась вокруг его запястий, пригвоздив его к месту, пока она приподнялась на цыпочки, впиваясь когтями в его подбородок.

— Фэйри не делят азаи. И я тебя ни с кем делить не стану!

— Тогда признай меня! — бросил он ей вызов. — Хватит прятаться!

Она не поняла, то ли он наклонился, то ли она рванулась вверх, но в следующую секунду их губы столкнулись в яростном, огнеопасном поцелуе. Его клыки впивались в ее щеки, пока он жадно клеймил ее рот. Она отвечала на каждый укус, на каждое движение его языка, сплетаясь с ним в диком танце.

Когда он подхватил ее, она сама прыгнула в его объятия, обвив его ногами. Мой. Ты мой. Впившись ногтями в его роскошную гриву, она держалась за него, пока он нес ее куда-то — ей было плевать куда.

Она чувствовала только его, видела только его, ощущала его вкус. Она пила его жадными глотками, и ей было мало; тело ныло от желания стать еще ближе, хотя они и так были единым целым. Все равно недостаточно близко, никогда не будет достаточно — и ее тело, и душа, и магия кричали, требуя большего.

Спина коснулась мягкой постели, и вот он уже над ней, снова впивается в ее губы, пока руки блуждают в складках ее халата. Она царапала его, кусала, подгоняла, ее ладони лихорадочно изучали каждый дюйм его великолепной груди. Ногти проскользили по мышцам груди, и она поймала его плоский темно-зеленый сосок, сильно сжав его пальцами.

Шумный выдох обжег ее губы, а рычание в его груди стало таким мощным, что их обоих едва не подбросило.