Часть длинных локонов была закреплена шпильками с жемчугом, остальные же рассыпались по плечам, колыхаясь при каждом шаге. Поверх темного каскада волос ниспадала длинная вуаль — сияющая паутинка, отороченная тончайшим кружевом. Она тянулась за Равенной через всю базилику, скользя легкой дымкой и подчеркивая контраст между черными волосами и мерцающими фиолетовыми крыльями.

Он не знал, как ей это удалось, но к кончикам ее крыльев крепились крошечные бриллиантовые и серебряные подвески, позванивавшие при движении. Праматерь, да это же воплощенная богиня, благословляющая камни, по которым ступает.

К тому моменту, когда она оказалась перед ним, у Валлека перехватило дыхание. Он поспешно вдохнул снова, ловя ее аромат жасмина и гвоздики. В груди его заклокотало довольное урчание, когда он протянул ей руку.

Робкая улыбка тронула ее подкрашенные губы, и она вложила свою ладонь в его.

Валлек заметил, как ее взгляд стал отрешенным, и на мгновение она замерла. Он так давно не видел ее видений, что почти забыл, как это выглядит.

Однако через миг она вернулась к нему. Он вопросительно приподнял бровь, но Равенна лишь шире улыбнулась, и на ее щеках проступил прелестный румянец. Его урчание стало глубже: ему не терпелось узнать, что именно она увидела.

Рука об руку они поднялись на помост. Вуаль шлейфом следовала за ними — водопад сверкающей элегантности.

Они повернулись друг к другу, и Валлек с улыбкой посмотрел на свою прекрасную невесту.

Боги, он был самым удачливым сукиным сыном на свете.

Толпа на мгновение замерла в тревожном ожидании обрядов, но Валлек не собирался торопиться. Нет, он не позволит суете испортить момент. Он намеревался сполна насладиться этим днем и тем, как она прекрасна.

Подняв их соединенные руки, он поцеловал ее пальцы.

— Ты прекраснее луны, — промурлыкал он.

Ее щеки снова окрасил лавандовый румянец.

— Я похожа на королеву? — прошептала она в ответ.

Улыбка Валлека была хищной и гордой.

— О да, пикси. До кончиков пальцев.

Взяв горшочек с охрой, Валлек открыл крышку и обмакнул палец в пигмент.

Нежно, едва касаясь, он придержал ее голову и осторожно провел линию по одной щеке.

— Тебе.

Затем по другой.

— Твоему роду.

И с замиранием сердца — третью линию по лбу.

— Мне. Перед лицом Вечного Отца и нашими сородичами, собравшимися здесь сегодня, я стою перед тобой, чтобы стать твоим мужем.

Равенна, чья грудь вздымалась от волнения, обмакнула палец в горшочек. Проведя первую линию по его левой щеке, она произнесла:

— Тебе.

Затем по правой.

— Твоему роду.

Она приподнялась на цыпочки, и Валлек склонился, чтобы она могла нанести последнюю метку.

— Мне. Перед лицом Праматери и нашими сородичами, собравшимися здесь сегодня, я стою перед тобой, чтобы стать твоей женой.

Снова взяв ее за руки, Валлек спросил:

— Согласна ли ты взять меня, пикси?

— Да. — Ее мягкие ладошки сжали его руки. — Согласен ли ты взять меня?

— О да.

Прижав ее руки к своей груди, он притянул ее к себе, чтобы скрепить уговор поцелуем.

Толпа взорвалась криками, наполняя базилику шумом. Они хлопали, топали и свистели — и хотя этот гул стоял у Валлека в ушах, он едва слышал его за стуком собственной крови.

Простого прикосновения губ было мало. Он жадно целовал жену, безмолвно говоря ей о том, как скучал по ней сегодня, как гордится тем, что стоит рядом, как готов ползти к ней на брюхе, если она попросит, и, прежде всего — как он благодарен судьбе за то, что принадлежит ей.

В толпе уже начали раздаваться смешки и одобрительное хмыканье из-за глубины и длительности их поцелуя, когда Валлек наконец отстранился. С удовлетворением отметив, что ее губы припухли, а его собственные наверняка стали ярче от ее румян, он прошептал:

— Ты готова?

Сверкнув фиолетовыми глазами, она прошептала в ответ:

— Сделай меня своей королевой.

Урча от гордости, Валлек жестом подозвал слугу. Сняв крышку с ларца, который тот держал, Валлек взял корону, сделанную специально для нее. Не венец, не тиару или диадему. Это была настоящая корона, созданная для королевы — для той, кто правит сейчас и будет править в будущем.

Их род, уходящий в грядущее, увенчанный ее кровью и его силой.

Он поднес ей корону — золотой обруч с искусными зубцами, усыпанный аметистами и рубинами. Равенна склонила голову, принимая вес венца, когда он возложил его ей на лоб.

Когда она подняла на него взгляд, ее глаза сияли так же ярко, как две бриллиантовые нити, спускавшиеся по бокам короны.

Боги, это почти не казалось правдой. Все, что он планировал, за что боролся — все это он видел сейчас перед собой. Все, о чем он мог мечтать, отражалось в ее глазах. Будь то боги, фатум или судьба — ему было все равно, кто его благословил, важно было лишь то, что он обладает ею. Дар, соратница, жена. Она была и будет для него всем.

Вместе они повернулись к ликующей толпе. Перекрывая шум, Валлек провозгласил: