Острое ощущение разорвало напряжение, и Равенна вскрикнула, заходясь в оргазме. Содрогаясь на столе, она чувствовала, как ее плоть сжимает его член, втягивая его еще глубже, сплавляя их воедино. Он рухнул на нее, едва успев упереться на локти, пока пульсировал внутри, изливаясь в нее.

Долгое время Равенна могла лишь парить. Счастье несло ее волной, тело дрожало от отголосков наслаждения, пока она лежала под своим мужчиной.

Когда к ней вернулись силы, она подняла руку и коснулась его щеки, обводя широкую скулу. Он довольно заурчал, прижимаясь к ней и зарываясь лицом в ее волосы.

— Боги, пикси… Трон, крепостная стена, зал совета — в следующий раз ты заставишь меня сделать это прямо на полу базилики.

Равенна издала заинтересованный звук.

Валлек рассмеялся, приподнимаясь на руках. В его глазах плясали чертики, когда он улыбнулся ей, проводя кончиками пальцев по ее подбородку и шее.

Судьба, она могла бы провести всю жизнь, просто глядя на него, особенно когда он так улыбался. Осознание того, что эту улыбку и этот блеск в глазах вызвала именно она, заставляло ее выгибать спину от гордости.

Достав из кармана платок — он завел привычку носить его именно для таких случаев — Валлек постарался привести их в порядок. Получив желаемое, Равенна послушно позволяла ему двигать собой как угодно: замирала, когда он просил, и забралась к нему на колени, когда он закончил. Прижавшись щекой к ее макушке, он обнял ее, прижимая к себе.

Равенна вздохнула. Она могла бы уснуть прямо так, даже не снимая корсета.

— Надеюсь, ты больше не страдаешь, госпожа жена? — спросил он.

— Я удовлетворена — пока что.

— О, отлично. Приятно слышать.

Равенна уткнулась ему в шею, глубоко вдыхая его запах. Судьба, она и мечтать не могла о таком счастье.

Конечно, случались трудности, и бывали дни, когда их споры выходили за рамки обычных перепалок. Но они никогда не ложились спать в гневе и всегда начинали день в объятиях друг друга. Больше всего она любила дни, проведенные полностью в его компании; она была готова признать, что если бы могла, то ездила бы у него на спине, вцепившись крепче морского ежа, пока он занимается королевскими делами.

Она и не знала, что отношения, даже с истинной парой, могут быть такими. Любовь ее родителей была прекрасной, но трагичной — чем-то из сказок и бардских песен. И хотя они с Валлеком правили королевством, в их жизни было так много моментов простого домашнего уюта и тихой близости. Равенна жила ради этих мгновений, собирая их, словно морские стеклышки, которые когда-то искала с матерью на берегу.

У нее все еще случались видения. Для этого ей требовалось коснуться человека, чье будущее она хотела увидеть, и сосредоточиться. Валлек полагал, что это и есть ее истинный дар; те же, прежние видения были делом рук богов, вмешавшихся, чтобы исправить цикл, нарушенный Амарантой. Вероятно, в этом был смысл — но ей не нужны были видения, чтобы знать свое будущее.

Она держала его в своих руках. Неведение относительно того, что именно готовит завтрашний день, само по себе было захватывающим, но в конечном итоге она знала: какие бы трудности ни ждали впереди, ее жизнь стоит того, чтобы ее прожить, потому что в ней есть он.

Равенна определенно становилась мягче в своей новой жизни, но это было не страшно.

Родители научили ее выживать. С Валлеком Равенна училась жить.

Прижавшись к своему большому, теплому азаи, Равенна решила, что это такой же великий дар, как и ее видения.

Они уже подумывали о том, чтобы набраться сил и дойти до спальни, когда стук в дверь заставил их вздрогнуть. Спустя мгновение дверь открылась, и на пороге показался запыхавшийся Маттиас.

Капитан быстро вошел в зал совета и, поклонившись, поспешно произнес:

— Прошу прощения за вторжение, но вы нужны в базилике.

Даже спустя несколько мгновений Равенна все еще не могла поверить своим глазам. Стоя на помосте рядом с Валлеком, она с изумлением наблюдала, как двое незваных гостей низко кланяются.

Одной была человеческая женщина с огненно-рыжими кудрями, убранными в длинную косу. На ее красивом лице застыла решимость, сама она была одета в практичную кожаную одежду и дорожное снаряжение. Больше всего интриговали очки-гоглы, висевшие у нее на шее.

Рядом с ней стоял массивный дракон в мужском обличье. Хотя он не снимал капюшона, свет факелов выхватывал блеск его красной чешуи. Золотистые глаза хищника светились из тени капюшона; его узкие зрачки внимательно изучали Равенну и Валлека.

— И что, скажите на милость, это значит? — спросил Валлек. В его голосе еще не было раздражения, но он требовал немедленных объяснений.

— Простите за внезапность, — произнесла женщина на старательном оркском. — Мы решили, что безопаснее будет прибыть ночью. Чтобы меньше пугать народ.

Валлек перевел взгляд с одного на другого.

— Вы приземлились прямо в моем дворе?

— Да, король Валлек.

— Зачем?