Он не чувствовал ни рук, ни ног, но зато чувствовал бешеное биение сердца своей пары у себя на груди. Этого было достаточно, чтобы продолжать путь.

Валлек метил к гладким известняковым стенам гавани. Возможно, там найдутся скобы, по которым можно будет взобраться, или хотя бы опора, вдоль которой можно вернуться в тихие воды.

Он прижался к ближайшей скале, когда их накрыла большая волна, упираясь спиной в неровную поверхность. Кожа давно онемела, но он поморщился, понимая, что обо что-то порезался.

— Валлек…

Ему не понравились нотки страха в ее голосе.

— Я держу тебя, пикси.

Они зашли так далеко — он не позволит приливу сгубить их.

Рассекая воду, Валлек сделал последний рывок к стене гавани. Он подгадал момент, когда вода отступала, позволяя течению протащить их вдоль стены. За гладкий известняк не было возможности ухватиться; он почувствовал, как сломалось несколько ногтей, когда он скреб пальцами по камню.

Вода тащила их дальше, Валлек из последних сил старался держаться поближе к стене.

Он уже начал по-настоящему сдавать, когда высоко над головой знакомый голос выкрикнул:

— Они здесь!

Валлек застонал от облегчения, перевернувшись на спину и увидев на стене гавани размахивающую руками зеленую фигуру в свете десятков факелов. Голос Маттиаса донесся сверху:

— Хватайся!

В небе свистнул канат и шлепнулся в воду совсем рядом с ними. Собрав последние силы, Валлек кинулся вперед.

Равенна дотянулась до веревки и подтянула ее к ним. Обхватив друг друга одной рукой, а другой вцепившись в канат, они обвязали его вокруг талии, после чего Валлек продел ногу в петлю на конце.

— Готова? — спросил он.

Она смогла лишь кивнуть — зубы стучали слишком сильно.

Валлек дернул за веревку:

— Готовы!

— Тяни!

Их потащило через воду к стене.

— Тяни!

Они заскользили по гладкому камню, пока Валлек не уперся в него свободной ногой, давая им немного пространства.

— Тяни!

Они поднимались рывок за рывком, вода стекала с них обратно в море. Все выше и выше, их ноги едва касались белого камня.

Наконец, после последнего рывка, сильная зеленая рука потянулась вниз, перехватывая его ладонь.

Валлек сцепился предплечьями с Маттиасом, а затем появилось множество других рук — они подхватили его и Равенну за плечи, вытаскивая на стену.

При виде своего короля и королевы десятки орков, стоящих вдоль стены, отбросили веревку и разразились оглушительным ликующим ревом.

Маттиас хлопнул его по плечу:

— Ты — лучшее, что я видел за этот бесконечный день, мой король.

— Спасибо, друг мой. — Валлек кивнул на свою пару, которой помогала подняться Аста. — Проследи, чтобы королеве оказали помощь и накормили ее, — приказал он, прежде чем усталость окончательно погрузила его в забытье.

41

Равенна просыпалась медленно, чувствуя спиной приятное тепло. Еще не до конца стряхнув сон, она прижалась к источнику этого тепла и раздвинула ноги навстречу ищущей руке своего азаи. Довольное урчание коснулось щеки — Валлек приник к ней со спины.

Приоткрыв один глаз, Равенна увидела, что мир все еще погружен в темноту и тишину. В шатре было прохладно и сумрачно, снаружи не доносилось ни звука. Хотя во дворце и в самом Фаллориане хватало свободных комнат, орки предпочли разбить лагерь в открытом гипостильном зале и хрустальном павильоне. Заброшенные залы, затянутые пылью и полные эха прошлых жизней, казались жутковатыми.

Даже Лейта и Талия решили держаться поближе к оркам. Новая королева фэйри наотрез отказалась входить в покои предшественницы, пока оттуда не вынесут и не уничтожат все вещи.

Эта работа кипела уже три дня, но Равенна предпочитала оставаться в стороне. Теперь у Лейты были Алларион и другие помощники, на которых можно положиться, так что Равенна посвятила себя куда более важным делам — заботе о своей паре.

Валлек проспал большую часть первых двух суток, приходя в себя только тогда, когда его будили, чтобы влить в глотку бульон. Равенна вместе с Фенной обрабатывала раны; по мере того как к ней самой после отдыха и еды возвращались силы, она использовала магию, чтобы ускорить заживление. Следы когтей на его груди уже затянулись, оставив после себя четыре розовые полосы. Равенна понимала, что шрамов не избежать, но решила, что сможет смириться с их видом, когда они превратятся в тонкие серебристые нити.

А пока ей приходилось собираться с духом перед каждым перевязочным ритуалом. Эти отметины — следы собственной глупости, вырезанные на коже любимого. Урок, который она не забудет.

Лишь немногие дела заставляли ее покинуть своего азаи, и в одном из них она позволила участвовать только Оберону. Вооружившись ведром теплой воды, щеткой и не жалея сил, Равенна оттирала пятна крови в цветочном павильоне. Камни не хотели отдавать багряный цвет, но магия и слезы помогли очистить их.