Валлек глубоко ушел под воду; ледяной ожог электрическими разрядами прошил тело. Холод оглушил его, но он позволил себе лишь секунду слабости, прежде чем заставил мышцы подчиниться. Он устремился вверх, бросая вызов глубине, выталкивая себя к поверхности.

Он должен найти ее.

Черта с два все закончится вот так.

Он — король, и он запрещает судьбе совершить это!

С трудом набрав воздуха, он взревел:

— РАВЕННА!

Ответа не последовало, лишь волны швыряли его между скал. Рыча, Валлек оттолкнулся от ближайшего камня, не обращая внимания на протестующую боль в лодыжках.

Он отчаянно старался удержаться на плаву и высунуться повыше, пытаясь отыскать то место, где видел пузыри. Она должна быть здесь; должен быть шанс, что она…

Легкий всплеск привлек его внимание.

В десяти футах от него на поверхности лопнула тонкая струйка пузырьков.

Валлек отказался верить, что это игра угасающего света. Он мощными гребками преодолел расстояние и нырнул. Соленая вода жгла глаза, но ему было плевать. В темной пучине почти ничего не было видно, но и это его не заботило.

Он бил ногами, пока наконец перед ним не возникло бледное лицо.

С закрытыми глазами и обмякшим лицом Равенна жутко замерла в толще воды, словно подвешенная на невидимой нити. Волосы струились вокруг нее призрачным знаменем, намокшие крылья были прижаты к спине. Одна рука вцепилась в пряжку на плече кирасы, другая была поднята вверх, направляясь к поверхности.

Валлек подхватил ее под мышки и развернулся, чтобы снова вытолкнуть их обоих вверх. В воде она стала тяжелее: промокшая одежда и доспехи тянули ко дну, но он не позволил этому остановить себя.

Сжимая свою пару в руках, Валлек стремился к свету, используя силы, которых у него не осталось, и яростную, непоколебимую волю увидеть ее снова.

Темнеющее небо манило сверху — призрачная мечта, искаженная толщей воды. Несколько ужасных мгновений казалось, что оно не становится ближе, как бы сильно он ни греб. Они застыли в объятиях моря, и впервые за долгое время Валлека пробрал ужас.

Этот страх был холоднее воды, он пробирал до костей.

Море не терпит глупцов и жадно забирает свои жертвы. Здесь он не был королем. Он был лишь очередным телом, борющимся за жизнь.

Но чего море не знало, так это того, что воля Валлека была сильнее.

Он держал в руках саму свою жизнь и отказывался ее отдавать. Он получит и ее саму, и годы, проведенные вместе. Это был не конец, а начало. Он и Равенна перекроят этот мир и оставят его лучшим, чем нашли. Их народ будет слагать песни и рассказывать истории об их величии веками.

И больше всего люди запомнят, как король орков любил свою королеву-фэйри превыше всего на свете. Как даже бушующее море не смогло совладать с его волей.

Оскалив клыки, Валлек потянулся к обещанию небес.

Рука прорвала поверхность воды, и он буквально выцарапал их путь в мир наверху.

Валлек хрипел и жадно глотал воздух. Кровь горела от его нехватки, в висках стучало, сердце сбивалось с ритма. Кашляя и отплевываясь, он обхватил Равенну одной рукой и на остатках сил поплыл к выступу скал.

Вцепившись ногтями в каменистую нишу, он затащил их в небольшое укрытие, защищенное от прямых ударов волн.

Голова Равенны безвольно мотнулась в сторону, и паника ледяной иглой прошила его позвоночник.

Прижав ее к скале, он свободной рукой надавил ей на грудь.

— Дыши, черт тебя дери!

Мокрые руки действовали неуклюже, отнимая драгоценные секунды, но он наконец расстегнул кирасу, сорвал ее с тела и позволил доспеху уйти на дно. Избавившись от металла, он снова нажал на грудную клетку, накрыв ладонью грудину.

Равенна дернулась, изо рта брызнула вода. Она закашлялась, содрогаясь всем телом. Валлек крепко держал ее, пока она боролась за каждый вдох, выталкивая воду из легких.

Когда она начала жадно хватать ртом воздух, ее тело забила крупная дрожь. Дикими, широко распахнутыми глазами она искала что-то в море, лихорадочно скребя руками по его груди.

— Я держу тебя, пикси, я держу, — ворковал он.

Она вздрогнула от звука его голоса, и ее затуманенный взгляд наконец сфокусировался на нем. Казалось, она увидела его впервые; с ее губ сорвался протяжный, полный боли стон.

— Нет… нет… — плакала она. — Ты не должен был тоже умереть!

— Я не мертв, — настаивал он, — и ты тоже. Хотя ты очень старалась.

— Нет, я должна была упасть… я теперь понимаю… все всегда должно было… я должна была…

— Ты сделала то, что должна была, и я тоже, — отрезал Валлек. Еще сильнее прижав ее к скале, он коснулся своим лицом ее лица, неуклюже ласкаясь. — Ты жива, пикси. Мы оба живы. И я намерен сделать так, чтобы это не изменилось.

Она моргала и моргала, ее глаза в сумерках казались почти черными. Ему было больно видеть ее смятение, и когда ее руки начали нервно перебирать его одежду, он перехватил их обе, крепко сжимая в своих ладонях.

— Но я ничего не видела, — задыхаясь, проговорила она, — ничего после этого, совсем ничего…