— Не знаю.

— Понятно.

— Мы ждем здесь больше часа, — проворчал Оберон.

— Видение не сказало, в какое именно время мне нужно здесь быть, только то, что я должна прийти, — огрызнулась она.

— Я-то готов ждать сколько угодно. Просто остальные начинают скучать и спрашивают, когда что-нибудь случится.

— Ну так скажи остальным, что я не знаю. Пусть наберутся терпения.

Оберон тихонько фыркнул, встретившись взглядом с Валлеком:

— Порой любить детей бывает непросто.

— Скоро получишь свой завтрак.

Единорог шумно выдохнул, но затих. Наверное, оно и к лучшему, что она увела единорогов подальше от кухонной палатки. Шел всего третий день похода, а повара уже жаловались, что эти звери нагло вымогают морковь и яблоки.

Валлеку не терпелось расспросить ее подробнее и набить урчащий желудок, но он словно прирос к месту. Со стороны могло показаться, что Равенна и Оберон охотятся на оленя или кабана. Но с ней все не могло быть так просто, хотя она явно не собиралась — или не могла — ничего объяснять.

Поэтому Валлек остался сидеть, чуть сместившись, чтобы лучше видеть то, за чем наблюдала Равенна.

За зарослями ежевики журчал ручей с кристально чистой горной водой. Он змеился по дну небольшой долины между холмами; с одной стороны тянулись колючие кусты, с другой — раскинулся лужок. Высокая трава и замшелые валуны украшали поляну. Валлек заметил, как несколько птиц спикировали с деревьев, выискивая личинок в земле.

Сцена была идиллическая, хотя он подозревал, что Равенна здесь не ради пейзажей. Между ее бровей залегла упрямая морщинка; она замерла, не издавая ни звука, полностью сосредоточившись на поляне. Она отвлекалась лишь для того, чтобы сердито взглянуть на мужа, когда у того урчало в животе.

Несмотря на голод, любопытство взяло верх. Он просидел там так долго, что ноги затекли, и ему пришлось сменить позу. Боги, он сто лет не сидел в засаде на охоте — и теперь вспомнил, почему.

Сначала он принял движение на дальнем краю поляны за плод своего воображения. Ему слишком хотелось позавтракать, размять ноги и поскорее начать марш.

Он убеждал себя, что большая тень, промелькнувшая между деревьями, — лишь иллюзия, игра тумана. Или просто еще больше птиц.

Но тень росла.

Он услышал, как Равенна резко вдохнула, когда из леса вышло нечто невероятное.

На поляну к ручью ступила неземной красоты белая единорожка. С темно-аметистовыми глазами и лиловым рогом, она была не похожа ни на что, виденное Валлеком прежде. В лучах рассеянного света, пробивавшегося сквозь туман, казалось, будто она светится.

Но еще более удивительной была ее всадница.

С неоседланной спины единорожки соскользнула женщина-фэйри. Ее длинные белые волосы были заправлены за остроконечные уши и спадали между сложенными парами крыльев, похожих на витражное стекло. Из-под простой туники и штанов просвечивала нежно-лиловая кожа с опаловым отливом, мерцавшая в брызгах ручья.

У Валлека все сжалось внутри. Это наверняка была та, за кем…

— Сейчас!

Мгновение спустя после команды Равенны Оберон и трое других единорогов выскочили из кустов, окружая белую гостью и фэйри. Ловушка захлопнулась. Равенна бросилась следом, сжимая в руках кандалы.

Одним стремительным рывком она перемахнула через ручей и сбила женщину с ног. Совершенно ошеломленному Валлеку оставалось только стоять и смотреть на развернувшуюся перед ним… сцену.

…Белые ресницы… лиловый рог… журчащий ручей… заговоренные кандалы в ее руках…

В одно мгновение все обрело смысл. Стало ясно, почему видение разбудило ее так рано, когда еще царила глухая ночь. Образы вели ее сюда, к этому моменту и к этому ручью, чтобы она нашла эту женщину.

Равенна больше не раздумывала — она действовала.

Выскочив из укрытия, она бросилась на фэйри и протаранила ее всем телом. Обхватив женщину за руки и крылья, она повалила ее на землю, используя инерцию и эффект неожиданности.

Белая единорожка яростно закричала, пытаясь защитить хозяйку, но Оберон и другие единороги уже преградили ей путь. Стук рогов и шлепки разгневанных копыт наполнили уши Равенны, пока она возилась с фэйри, пытаясь оказаться сверху.

Женщина была худощавой, но обманчиво сильной. Магия ударила Равенну в бок, пытаясь отбросить прочь, но та устояла, ответив собственными чарами. Фэйри извивалась, как рыба, и билась, точно дикая кошка: когти царапались, клыки сверкали.

Равенна расправила крылья, хлопая ими, чтобы прижать противницу к земле еще сильнее. Это зрелище на миг ошеломило незнакомку; ее глаза, такие темно-синие, что казались почти черными, метнулись к плечу Равенны.