Они спускались через город под аплодисменты и добрые напутствия, преодолевая извилистые переулки к нижним уровням. На каждой площади и каждой улице их провожали орки, выкрикивая прощания и желая скорого возвращения.

И кричали не только Валлеку. Равенна слышала свое имя, свой титул; слышала, как воинов призывали защищать ее.

Сердце сжалось от их искренней заботы.

Балмиррцы были хорошими людьми. Когда они с Валлеком вернутся, она сделает все, чтобы оправдать их доверие. Оставит прошлое позади и станет лучшей королевой. Ради них.

Но сначала нужно убить одну плохую королеву.

Оберон фыркнул:

— Полагаю, если уж нам приходится ввязываться в эту глупость, лучше делать это с небольшой армией орков.

— Это уж точно.

Она все еще не могла в это поверить, но когда перед ними распахнулись западные ворота, открывая вид на бескрайние пустоши и вьющуюся змеей тропу, сердце ее заколотилось сильнее.

Валлек прибавил ходу, и вместе они повели колонну из ворот на рысях. За спиной взревели берсерки, город взорвался криками, а над ними раскинулось бездонное синее небо осени.

Так начался конец.

 

 

 

 

33

 

Валлек замер в том пограничном состоянии между сном и явью, когда открывать глаза еще совсем не хочется. Он слышал, как снаружи нарастает лагерная суета, но шума почти не было — до завтрака оставалось еще много времени.

Спешить некуда.

Вот только…

Валлек нахмурился, осознав, что под рукой нет ничего, кроме постели. Приоткрыв один глаз, он тяжело вздохнул: в постели он был один. Место рядом давно остыло — его маленькая смутьянка успела ускользнуть.

Это означало не только то, что насладиться ее теплом удастся лишь вечером, но и то, что теперь ее, скорее всего, придется вызволять из очередной авантюры. Конечно, если повезет, она просто возится с единорогами или препирается с Маттиасом, но опыт подсказывал: страсть Равенны к проказам слишком велика, чтобы надеяться на такую банальность.

Снова вздохнув, Валлек выбрался из уютного тепла и потянулся, разминая спину. После трех дней марша они покинули южный Григен и вышли к пестрому ковру прибрежных предгорий. Пологие холмы здесь укрывали густые леса, уже тронутые осенней позолотой. В воздухе стоял сладковатый аромат прелой листвы, порой скрывавший тропу, что вела от гор к морю.

Когда Валлек вышел из палатки, он обнаружил, что ночной дождь превратил лагерь в сырое месиво. Утренний туман окутал холмы влажным саваном, тяжелым и липким. Те, кто встал пораньше, кутались в капюшоны и шарфы, теснясь у разведенных костров.

Он никогда не любил туман. Идеальное место для засады. Прибрежные предгорья славились своими «молочными» утрами, и если бы Валлек мог успеть на встречу с Амарантой, следуя вдоль берега залива Дайфан, он бы так и сделал. Но чтобы оказаться на месте вовремя — ровно через четыре дня, — отряду пришлось срезать путь через малолюдные холмы. И сквозь этот проклятый туман.

Оглядевшись, Валлек заметил в толпе Асту, но Равенны нигде не было.

Высматривая свою пару — вдруг она возникнет из мглы, словно таинственное создание, коим и являлась, — Валлек подошел к сестре.

Аста приветственно кивнула и протянула ему миску с кашей.

Он качнул головой, отказываясь, и спросил:

— Где Равенна?

Глаза Асты округлились, и она тут же отвела взгляд.

— Э-э…

— Забудь. Мою порцию не студи.

Плотнее закутавшись в подбитый мехом плащ, Валлек доверился интуиции. В лагере было слишком много запахов, чтобы выследить ее по следу, но чутье не подвело: на западной окраине он заметил одного из стражей.

Почтительно склонив голову, женщина-орк указала ему дорогу.

Он двинулся через кустарник по свежепротоптанной тропинке. Время от времени ему попадался очередной часовой, указывавший путь к следующему.

Валлек прошел почти пол-лиги и был окончательно сбит с толку, когда добрался до шестого стража. Тот кивнул в сторону ежевичных зарослей. Там, среди нижних ветвей, виднелся безошибочно узнаваемый серебристый хвост Оберона.

Что ж, по крайней мере, она взяла с собой охрану и единорогов.

Обогнув ежевику, Валлек замер перед одним из самых странных зрелищ в своей жизни.

Равенна лежала на животе, одетая в кожу, но без сюрко — ее укрывал синий плащ. В одной руке она сжимала кандалы, в другой — что-то похожее на короткую дубинку. Рядом так же, на животе, растянулся Оберон, пригнув голову, чтобы спрятаться за кустом. Впрочем, последние несколько дюймов его грозного рога все равно торчали над листьями.

— И чем это вы тут занимаетесь? — спросил он.

Валлек ожидал смеха или смущенного румянца, но вместо этого и Равенна, и Оберон одарили его свирепыми взглядами.

— Ш-ш! — шикнула она. — Ложись.

Сбитый с толку, Валлек опустился на землю и сел, скрестив ноги.

— И какова причина нашего сидения в колючках?

— Видение, — прошептала она. — И потише, не то спугнешь.

— Кого?