— Я знаю, кто ты, — медленно проговорил он, — но почему бы тебе не рассказать мне самой?

Сквозь всхлипы и прерывистое дыхание она наконец призналась:

— Я лгунья. Я лгала тебе, Валлек. Я использовала тебя.

Он серьезно посмотрел на нее.

— Я бы удивился, если бы это было не так, любовь моя. Я ни на миг не сомневался, что ты пришла ко мне не из чистого альтруизма.

— Но дело не только в этом. — Она была наивна, полагая тогда в окровавленной пещере, что сможет усидеть на двух стульях. Заключая с ним сделку, она думала, что это оправдывает ее капитуляцию. Но простая истина заключалась в том, что она хотела его, хотела быть его парой. До сих пор хочет. Возможно, даже сильнее, чем мести. — Всё, что я делала, было направлено на укрепление твоей власти, чтобы однажды орки стали достаточно сильны для нападения на Фэйрилэнд.

Лицо Валлека стало еще мрачнее. Равенна комкала его тунику, отчаянно надеясь, что он хоть что-то скажет. Но он молчал, ожидая всей правды.

— Мои родители погибли, защищая меня. Их убила сама Амаранта, потому что они отказались выдать меня ей.

— Почему? — спросил он зловеще тихо.

— Из-за моего дара. Провидцы редки даже среди фэйри. И я… — она судорожно глотнула воздух, — я увидела ее падение. Я была ребенком. Никто не должен был мне верить, но видение разнеслось по всем землям.

— Если она убьет тебя, видение не сбудется?

— Нет. Не знаю. — Она качала головой, пока не закружилась голова. — Мне было плевать. С тех пор как их убили, всё, чего я хотела, к чему шла — это месть.

— Ты хочешь убить Королеву Фэйри.

— Да.

— Ту, что вырезала собственную семью и правит двенадцать сотен лет.

— Да. — Чувствуя, что он хочет возразить, и боясь его слов, она поспешно добавила: — Я видела ее гибель. Я знаю, что это случится. Знаю, что могу это осуществить. — Равенна сжала ткань туники так сильно, что побелели костяшки пальцев. — Она убила моих родителей, Валлек. Разрушила весь мой мир. Она должна за это заплатить. Я обязана заставить ее заплатить.

— Силами орочьей армии.

— Да. Нет. Теперь уже не знаю. Но я должна это сделать.

Ее внутренности сжались, когда она увидела, как он медленно кивнул.

— Я понимаю, — сказал он. — Мы…

— Нет! — выдохнула она. — Я не могу рисковать еще и твоей жизнью.

Он нахмурился, явно уловив подтекст. Прежде чем он успел спросить, она выпалила:

— Это нечестно с моей стороны, неправильно… но в конце концов, я просто хотела быть твоей парой. Хотя бы на то время, что мне осталось.

Его ноздри гневно раздулись, но Равенна заглушила его протест поцелуем.

— Я видела поражение Амаранты, но никогда не видела, что будет дальше. Я не знаю, что случится потом, смогу ли я… — Смогу ли я выжить, чтобы вернуться к тебе.

— Ты собираешься умереть вместе с ней, — прорычал он.

— Возможно. Иного пути я не видела.

— Значит, ты всегда знала… что уйдешь от меня.

Правда, произнесенная вслух, ударила больнее любой раны. Она снова зарыдала, и прошло несколько минут, прежде чем она смогла заговорить.

— Я не хотела. Не хочу. Но я обязана. Это мои родители. Они отдали всё… — Вытирая лицо, она добавила: — Я держалась в стороне так долго, как могла. Думала защитить нас обоих, но…

Всё пошло не по плану. Он молчал так долго, что ей стало дурно. Он не отпускал ее, его хватка была крепкой, но Равенна не могла прочесть ничего по его суровому лицу. Она ждала прощения — и одновременно ждала гнева. Она использовала его, предала доверие, осквернила саму суть союза пар, который и для орков, и для фэйри был священен.

Я просто озлобленная девчонка-сирота. С чего она взяла, что достойна большего? Она знала свою судьбу с детства. От нее не сбежать. И чем больше она пыталась, тем большему числу людей причиняла боль. Она не могла больше ранить его, не могла…

— Что-нибудь еще?

Равенна ахнула и затаила дыхание. Его тон был серьезным, но не гневным. Эти лазуритовые глаза изучали ее, ища новые откровения.

— Нет, — прошептала она онемевшими губами.

Она была так ошеломлена его внезапной ухмылкой, что не поверила своим глазам. Дерзко вскинув бровь, он кивнул ей.

— Очень хорошо. Помни, что я обещал, крошка. Ты свою часть сделки выполнила.

Сердце Равенны мучительно екнуло.

— Нет, Валлек, я не могу…

— Можешь. Это долг мужа. — Прижавшись к ее щеке, он сказал: — Ты изложила мне свой план. А теперь попроси моей помощи так, как подобает королеве.

Она отшатнулась, не понимая, не веря.

— Ты же не серьезно…

Он кивнул на пустое пространство перед помостом.

— Проси.

Бедное сердце не знало, выпрыгнуть ли ему из груди или остановиться вовсе. Пальцы судорожно сжимали измятую ткань его туники; она держалась за него как за последний оплот в бушующем море безумия.