Я бил, бил и бил, пока не увидел перед собой лицо Клода, пока мои органы чувств не затопила кровь вместо резкого запаха мускуса и сигарет.

И впервые со дня смерти мамы я улыбнулся.

К сожалению, мое первое убийство сопровождалось психиатрическим диагнозом и славной чередой разочарований со стороны отца.

Он хотел нормального наследника, который получит его состояние, но вот он я — гремучую смесь из хреновых решений и проблем с башкой. Думаю, он всегда ненавидел, насколько сильно я похож на маму.

Он развелся с ней, потому что они не ладили, но от собственного сына так просто не избавиться.

Иногда мне его жаль. Когда я не веду себя как мудак, вечно создающий проблемы, мне хочется быть больше похожим на него — бесчувственным, отстраненным и методичным, — чтобы он мной гордился.

Хотел бы я не быть таким… ходячим кошмаром из эмоций с бракованным мозгом.

А нормальным сыном.

Я знаю, что отец по-своему обо мне заботится. Он правда пытался сблизиться со мной после смерти мамы. Даже повез меня в поездку в горы на целое лето и пытался разговаривать со мной, но я боялся.

И боюсь до сих пор.

Где-то на подкорке я постоянно думаю, что однажды он поймет, что с него хватит, как это было с мамой, и тоже меня бросит.

Именно поэтому я творил все возможное и невозможное, лишь бы привлечь его внимание. Драки, убийство, саботаж, поджоги. По крайней мере, пока он меня наказывает — значит, ему не все равно.

Пиздец как хреново, правда, но, как ты теперь знаешь, со мной все пиздец как хреново. Просто до ужаса.

Я настолько конченный, что крушу чужое эго на льду (или за его пределами), потому что представляю на их месте Клода. Мне доставляет огромное удовольствие видеть, как таких же высокомерных ублюдков, как он, ставят на место.

Что специально калечу себя, лишь бы почувствовать себя живым. Без боли мне трудно существовать в моменте.

Вот почему я ни черта не понимаю, что ты во мне нашел, Маркус.

Как… ты можешь постоянно смотреть на меня этим нежным взглядом? Как у тебя на лице автоматически появляется эта теплая улыбка просто потому, что я рядом?

Как ты можешь радоваться мне, когда я едва собираю себя по кусочкам?

Я не понимаю этого. Просто не понимаю.

Ты должен быть с кем-то полноценным, а не с теми сшитыми в стиле Франкенштейна кусками меня, которые я каждое утро собираю воедино, чтобы притворяться нормальным.

А притворяюсь я часто. Очень часто.

Притворяюсь самым красивым, самым шикарным парнем на земле с самым здоровым членом, хотя на самом деле эта красота вызывает у меня отвращение.

Клод и тот учитель постоянно называли меня хорошеньким.

И я НЕНАВИДЕЛ это. Презирал свою смазливость, потому что вместе с ней приходили только мерзкие прикосновения и удушье.

Я думал, что если бы не был таким смазливым, ничего бы со мной не случилось.

Делаю вид, что мне нравится, когда хвалят мою внешность, но на самом деле у меня от этого мурашки по коже. Я смотрю в зеркало и натягиваю улыбку, хотя все, чего мне хочется — это разбить чудовищный образ, смотрящий на меня в ответ.

Потому что это все, что я вижу — уродливого монстра со сломанным черепом и выпученными глазами. Демона, который занял место моего детского отражения.

Тогда я позволил Клоду убить меня настоящего.

Позволил ему отнять все, когда трусливо перестал сопротивляться, и теперь застрял с этой собственной тенью. С кем-то, у кого красивая оболочка, но гнилая начинка.

И я… не хочу, чтобы ты видел эту мою сторону, Маркус. Никогда.

Иначе ты возненавидишь или бросишь меня, а я этого не переживу.

С семи лет я в совершенстве овладел искусством забывать и делать вид, будто все в порядке.

Ну и что с того, что меня подвергли сексуальному насилию? Такое случается со многими другими людьми, и порой в их случаях все куда хуже. Я НЕ какой-то особенный. Я приказывал себе сжать зубы и быть мужиком. Говорил себе не быть слабаком и перестать тонуть в своих чувствах или жалеть о том, что не смог дать отпор.

Все закончилось, и я вырос, проводил лучшее время в своей жизни, играя в хоккей и устраняя других игроков.

Я ненавидел саму мысль об уязвимости во время секса, поэтому связывал девчонок и трахал их исключительно на своих условиях. Это было круто, и со мной все было в порядке.

Но потом появился ты, и в порядке я больше не был.

Потому что на самом деле я обожаю уязвимость в сексе. Не думаю, что дело в поле, — дело во власти, и мне нравится отдавать ее. И я даже не подозревал об этом, пока ты впервые не зажал меня в том штрафном боксе.

Я даже представить не мог, насколько исцеляющим может оказаться наслаждение тем, что разрушило мою жизнь, когда знаешь, что у тебя есть власть в любой момент это остановить.

Но я бы ни за что не смог признаться тебе в этом вслух, потому что для меня это никогда не было просто сексом, Маркус. С самого начала наши встречи были пугающими откровениями и устрашающей потребностью в глубокой связи.