Меня всегда бесило лицо Осборна, — видимо, потому что я не могу прочесть его глаза. В них ничего нет. Пусто.

Как человек, который чертовски хорошо умеет читать других, оценивать их реакции, получая фигуральный — а иногда и буквальный — стояк от ярости и гнева в их глазах, в данный момент я не могу найтиничего полезного.

Только море серого цвета, удушающее синеву, без единой искры.

Никакой жизни.

Никакой истории.

И это выбивает из колеи.

— Оставь моих игроков в покое, Армстронг. Это мое первое и последнее предупреждение.

Я склоняю голову, на моих губах появляется легкая удовлетворенная улыбка, и шепчу:

— Или что?

Он замолкает, глядя на меня, и на долю секунды что-то меняется — проскальзывает, — прежде чем он тихо произносит:

— Или ты пожалеешь об этом.

— Угрожаешь мне хорошим времяпрепровождением, крыса?

— Осторожнее, принц, — его голос звучит грубо, с хрипотцой, которая может содрать с вас кожу живьем. — Не хочешь же ты испортить свой маникюр.

— Ой, спасибо за заботу, но не переживай. Коготки у меня острые, чтобы перерезать чужие глотки.

Он смеется, звук получается низким и гортанным, но в нем сквозит снисходительность, а не что-то отдаленно напоминающее веселье.

— И ты придешь замоей глоткой?

Мне не нравится его тон. В нем есть что-то темное и странное, что я не могу точно разобрать.

— Если встанешь у меня на пути, то, может быть, — я пожимаю плечом, незаметно высвобождаясь из его хватки.

Потому что, ну его, находиться рядом с ним слишком тяжело.

Не в смысле «меня сейчас изобьют, и мне будет больно» или «продолжу тратить на него свое время, и меня уложат на лопатки», а что-то более дискомфортное.

Потому что я не люблю, когда другие трогают меня ни с того ни с сего, да и трогают вообще, если честно. Вот почему я всегда связываю девушек во время секса. Если им это не нравится, нам не по пути. Безопасной дороги до дома, красотка.

Но вот в чем дело, которое немного — или взначительной степени, смотря как на это посмотреть, — настораживает. Кажется, только что я на мгновение забыл об этом крошечном, досадном неудобстве.

Чтоб меня.

— И что же нам делать? — он притворяется обеспокоенным, его голос действует мне на нервы. А может, все дело в его манере речи: беспечной, равнодушной и совершенно чертовски раздражающей.

Я единственный, кому позволено так разговаривать.

— У меня в планах как раз преподать тебе урок, — говорит он, объехав меня кругом, прежде чем снова остановиться передо мной так близко, что мне приходится смотреть на него снизу вверх.

Окей, вообще-то, это табу — почти так же, как проснуться и обнаружить, что ты в незнакомом месте.

Это так раздражает, что мне хочется разбить его голову об лед и смотреть, как кровь окрашивает его в красный. По моему скромному мнению, это была бы впечатляющая картина для моей коллекции.

— Тогда удачи, — я пытаюсь обойти его, потому что с ним ни хера не весело. Я предпочитаю Дикки и его друзей, которые краснеют от малейшей фигни, которую я несу.

Осборн — это аномалия, с которой я предпочел бы не связываться.

Он незаметно встает передо мной, преграждая мне путь, и как раз в тот момент, когда я собираюсь оттолкнуть его, он приподнимает мой подбородок указательным пальцем в перчатке, запрокидывая мою голову назад, так что я смотрю на него снизу вверх.

Впервые выражение его глаз меняется, в них проскальзывает свет.

Нет, не свет.

А садизм.

Глубокое желание причинить кому-то боль.

Чему-то.

Чему угодно.

Это точно оно, потому что я сам испытываю эту потребность с лихвой. Но видеть, что оно направлено на меня, — от этого по всей моей гребаной коже бегут мурашки.

Мое горло сжимается, а мозг заполняет гул помех.

Его голова опускается, инстинкт заставляет меня отстраниться, но я не могу — не когда он шепчет так близко к моим губам:

— Сегодня вечером ты весь мой, принц.

Глава 2

Престон

Сегодняшняя игра это просто нелепость какая-то.

Потому что я собирался заработать очередную победу, но, как бы мне ни было чертовски неприятно это признавать, приходится нам туго.

Статус действующих чемпионов университетской лиги означает, что с нами никто не связывается.

Почти.

Никто, кроме мудаков из «Волков», которые, похоже, положили глаз на наш трон.

Но не бойтесь, у меня в планах спасти эту игру. Первые два периода дались нам тяжело, но я уже спешу на помощь.

Я держу Дикки за яйца — фигурально выражаясь, конечно. С тех пор как я засадил в него зерно сомнения в начале игры, я уже смог залезть к нему в голову.

Мы нападаем, и нам нужно забить эту шайбу, чтобы сохранить незначительное преимущество, но защита у них в этой игре просто адовая. Кто-то неплохо подлатал их пробелы с прошлой игры.