Мои губы изгибаются в оскале, но я пытаюсь сдерживаться, потому что отказываюсь позволять ему брать надо мной верх, как и во все предыдущие разы.

Он цепляет указательным пальцем мой свитер, его глаза темнеют:

— Что это на тебенадето?

Я хмурюсь, оглядывая свой свитер в зелено-голубую полоску.

— Одежда.

— Денег не хватило на одежду без дырок? — он протягивает руку и скользит ладонью по моей обнаженной ключице сквозь широкий воротник.

Мою кожу снова покалывает, его прикосновение разжигает это знакомое чувство похоти и раскрепощения. Яростное ощущение растекается по позвоночнику и простреливает прямо в пульсирующие яйца.

Воспоминания о шлепках, его руке и толчках вливаются в голову словно лава, испепеляя меня изнутри. Я хочу… нет, мне это снованеобходимо.

— Это называется оверсайз, — ворчу я, стараясь звучать раздраженно, а не смущающе возбужденно.

— Это называется слишком много голой кожи.

— Моя ключица — не гребаное декольте.

— Она намного хуже, — от хриплого тембра его голоса в сочетании с вроде бы изучающим, но твердым прикосновением мой член наливается кровью. — Ты, походу, ни черта не понимаешь, насколько естественно эротично ты сейчас выглядишь.

Его большой палец надавливает на основание моей шеи, где она переходит в ключицу, и я сглатываю прямо под его пальцем, пока в ушах стоит звон.

Вспышка чего-то интимного, первобытного и колющего затуманивает его глаза, когда он смотрит на меня сверху вниз, а его голос понижается до хриплого шепота:

— Мне не нравится, когда другие смотрят на то, что принадлежит мне, Престон. То, что мое, предназначено только для моих глаз, ты понял?

— Ведешь себя так, будто я голым сюда пришел, — шепчу я. — Это всего лишь гребаная ключица.

Он лишь раз качает головой.

— Этовсего лишь ты.

В груди снова происходит эта глупая, необъяснимая херня — какое-то бессмысленное движение, от которого становится трудно дышать.

— Э-эй! — Майли подкатывает к нам. — Чего вы так долго?

Весь окружающий шум возвращается обратно, — резкий и режущий слух. Скверный скрежет коньков о лед, смех и бесконечная болтовня.

Ясовершенно забыл обо всех окружающих нас людях, пока этот мудак затягивал меня в свою паутину безумия.

Я отталкиваю его, и его рука соскальзывает с моей шеи, оставляя за собой горячий след.

— Я же говорил, что на людях мы не знакомы. Проваливай.

Его глаза чуть прищуриваются, но затем он улыбается Майли, которая останавливается рядом с нами, а после бросает взгляд на меня.

— Кто сказал, что я здесь из-за тебя?

— Пойдем, я тебя научу, — моя сестра кружится с пафосом, который больше ее крошечного тельца. — У меня не так много времени.

Маркус бросает на меня беглый взгляд, а затем хватает ее протянутую руку.

— Прости, что заставил ждать, принцесса. Веди.

Она расплывается в улыбке и тащит его в центр катка, пока крылышки порхают у нее за спиной.

Этот кусок дерьма реально собирается меня игнорировать и притворяться, что пришел ради Майли? Он же явно замной следил.

Я стою на месте, скрестив руки на груди, и да, он полностью поглощен той чушью, которую она ему несет — отзеркаливает ее движения и все такое.

С каких это пор у него вообще хватает терпения на детей? Да, я люблю Майли, но она моя сестра, так что это само собой разумеющееся. А вот другие дети должны держаться от меня подальше.

Но она не сестра Маркуса, и у него нет никакой необходимости ей потакать. У него явно плохо с эмпатией, и порой его терпение вообще на нуле. В последнее время его, судя по всему, бесит буквально все, что я делаю или говорю.

И тем не менее сейчас он терпит постоянную болтовню Майли, будто она соревнуется в том, сколько слов способна выпалить на одном дыхании.

Я хмурюсь, когда он мягко улыбается ей, и эта хроническая боль в груди врезается еще глубже. Какого хера?

Будто я… ревную к собственной сестре, потому что он улыбнулся ей так, как никогда не улыбается мне.

Да ну на хер это дерьмо.

Какая-то чушь собачья.

— Престон?

Я поворачиваюсь на этот до боли знакомый, раздражающий голос. И это не кто иная, как Дав — простите, Дафна.

Ну, та самая, с которой встречается Кейн и, судя по всему, расставаться в ближайшее время не собирается.

В общем, она выбрала самое худшее время, чтобы показать свое смазливое личико, потому что я не хочу видеть ее здесь, пока тут Маркус.

Вообще.

И на ней это миленькое кремовое вязаное платьице с сексуальными чулками.

Надо бы позвонить Кейну, чтобы он приехал и забрал свою девчонку как можно скорее.

— Ты кто вообще такая? — говорю я своим привычным похуистичным тоном, нарочно вставая так, чтобы заслонить ей вид на Маркуса, танцующего с моей сестрой на льду.

— Очень смешно. Ха. Ха, — передразнивает она, а затем хмурится. — Что ты здесь делаешь?