Его плечи кажутся шире обычного, когда он скользит прочь, растворяясь среди толпы. И не оглядывается — ни разу.

И я понятия не имею, почему продолжаю смотреть ему вслед, ожидая, что он оглянется.

Надеясь, что оглянется.

— Что ж, это было странно, — говорит Дарья, но я едва ее слышу, потому что все мое внимание приковано к Маркусу.

Его крупная фигура исчезает в толпе слишком быстро.

И что я, черт возьми, такого сказал?

Угрожал ему, шепчет голос в моей голове.

Но я делаю так постоянно. Какого хера? С каких это пор он стал такой неженкой?

— Эй, Пресси, — Майли дергает меня за джинсы.

— А? — я смотрю на нее сверху вниз, все еще витая в облаках.

— Можно мне выйти за него замуж?

— Черта с два, — рычу я, пока Деми взрывается смехом.

Да-да, смейся сколько влезет. Моя жизнь, судя по всему, сплошной анекдот.

Парень, от которого я никак не могу держаться подальше, морочит мне голову, а моя семилетняя сестра, походу, собралась выйти за этого ублюдка замуж.

Убейте меня.

Глава 24

Маркус

Я машу на прощание остальной команде на парковке у арены.

Завтра у нас важная игра, и, хотя сегодня утром мы много тренировались, вечером мне все равно захотелось провести еще одну легкую тренировку.

Мне нужно, чтобы к игре они были в отличной форме, и я не потерплю никаких ошибок. Мы смогли вырваться в лидеры, сравнявшись по очкам с «Гадюками», и я не позволю им отнять наше чемпионство.

Куртка за считанные секунду промокает под дождем, когда я сажусь на мотоцикл с перекинутой через грудь спортивной сумкой.

Нужно написать команде и убедиться, что они ночью отдыхают, а не шатаются по барам. Это, обычно, не проблема, к тому же Ричардсон, который живет в комнате в общежитии с двумя другими игроками основного состава, сказал, что проследит, чтобы они не искали сегодня себе на задницу приключений.

Но я не люблю перекладывать свои обязанности на других, так что позже сам со всеми свяжусь.

Кто-то назовет это замашками маньяка, помешанного на контроле, и, наверное, так оно и есть. Просто меня никогда не устраивали посредственность, пофигизм и незаконченные дела.

Вместо того чтобы ехать сразу домой, я решаю прокатиться.

Есть что-то особенное в том, чтобы вымокнуть под дождем, пока мотоцикл пулей несется сквозь ночь.

Знаю, некоторые мои знакомые из мотоклуба не любят ездить в дождь, но для меня это один из самых любимых моментов. Капли воды на шлеме, визг шин по лужам.

Пустота.

Наверное, именно пустота нравится мне больше всего. Значит, на дорогах меньше людей, а у меня больше времени, чтобы подумать и вдохнуть сладкий, влажный запах земли.

Вот почему другим моим друзьям-байкерам это не нравится. Многие из них просто любят рисоваться, а другие боятся поскользнуться и угадить в нелепую аварию.

Хотя называть их друзьями — громко сказано. У меня никогда не было друзей. Знакомые — да. Друзья — нет. Я лажу со всеми, в основном потому, что однажды они могут мне пригодиться. Но как только кто-то переходит мне дорогу или хотя бы немного раздражает, я выкидываю его из своей жизни в мгновение ока.

У меня нулевой процент терпимости ко всему, что меня не устраивает, и все вокруг об этом знают. Каждый в курсе, что злить меня не стоит.

Все, кроме Престона.

Он продолжает испытывать мое терпение, говоря или делая что-то, что действует мне на оставшиеся нервы.

Мало того что он отказывается меня слушаться, так он еще и постоянно проверяет, как далеко может зайти, прежде чем моя выдержка треснет.

Он угрожает мне. Отвергает. Огрызается. И все это произошло за одну-единственную встречу — на общественном катке четыре дня назад.

И да, я знал, что он туда пойдет, потому что проследил за ним через весь город, пока он ходил по магазинам со своей младшей сестрой.

Такого Престона я раньше не видел. Теплый, внимательный и улыбающийся без всякого расчета.

Он нависал над Майли как щит, постоянно сканируя взглядом окружающих, будто ждал, что кто-то попытается ее забрать.

Я не планировал показываться, но он выглядел как оставленный без присмотра соблазн. Конфета, ждущая, когда ее развернут. И когда я заметил, что несколько девушек смотрят на него с откровенным интересом, инстинкты взяли верх.

И я заявил на него свои права.

Все пошло не по плану, поскольку он был куда больше сосредоточен на том, чтобы заставить меня уйти.

И я ушел, как только услышал, что придет Кейн. Престон выглядел так, будто был на грани превращения вдругую версию себя. Когда полностью замыкается в себе, превращаясь в собственный призрак.

И я не хотел провоцировать его своим присутствием, когда появится Кейн.

Это вообще не должно было меня волновать. Никто не скажет, что я альтруист, который ставит чужие интересы выше своих.