Боюсь, описание дальнейших событий может показаться несколько сумбурным, но причина в том, что в начавшейся внезапной суматохе у меня не было возможности толком понять, что происходит. Я смутно помню, как мой проводник велел мне пройти к головному кораблю, в который я каким-то образом забрался, пока с обеих сторон нас теснили сотни Зелёных Шаров. Дверь с грохотом захлопнулась – и мы отправились в путь. У меня возникло ощущение, будто мы взмыли вертикально вверх с невероятной скоростью. Я понял, что мы поднимаемся по одной из шахт, ведущих на поверхность. Затем я уловил мысленный импульс от проводника, сообщавший, что он ждет меня в рубке управления. С большим трудом я нашёл её и таким образом вырвался из царившей снаружи суматохи и неразберихи. Там я обнаружил экстросианина, мысленно управляющего небольшим прибором, который, по его словам, регулировал как скорость, так и курс корабля. Я попросил его объяснить принцип движения, но он наотрез отказался, заявив, что это секрет. Тем не менее, я не мог не восхищаться тем мастерством и легкостью, с которыми он пилотировал судно. Он сообщил мне, что скорость настолько велика, что мы достигнем Астракса за треть того времени, которое потребовалось мне на этот путь. Размеры этого судна примерно вчетверо превышали размеры наших крупнейших кораблей, и все же Зеленый Шар заметил, что по меркам экстросианского флота оно было весьма скромным. К этому времени мы уже выбрались из шахты и оказались прямо над поверхностью мертвой звезды. (Должен пояснить, что Экстрос на самом деле является звездой, а не планетой, обращавшейся вокруг центрального светила, но по привычке я иногда называл его последним термином.) В одной из стен рубки имелся иллюминатор, и сквозь него я видел непрерывный поток огней, вырывающихся из жерла шахты. Когда до меня дошло, что эти огни знаменуют собой несметную орду космических кораблей экстросиан, я окончательно осознал: Астракс обречен – у него нет никакой надежды на спасение. После этого я на какое-то время предпочел вообще ни о чем не думать. Позже я спросил Шар, есть ли у него имя.

– Нет, – пояснил он. – У нас нет имен. Эта нелепая традиция вымерла миллионы циклов назад (Примечание переводчика. Возможно, «цикл» – экстросианский эквивалент года. Прикстон Лестекс, по-видимому, не настолько интересовался этим вопросом, чтобы установить точное соответствие ему в своей системе исчисления). Вместо имён у нас используются номера. Мой номер – 314–66874539. Первая часть обозначает ранг, а вторая соответствует имени. Чем меньше номер ранга, тем выше занимаемое положение. Я вижу, что у вас тоже есть система рангов. Она неизбежна в любой высокоорганизованной цивилизации. Кстати, раз вы уже летали этим маршрутом, не могли бы вы сказать, стоит ли нам ожидать каких-либо особых трудностей в пути? Ах да. Я вижу, вы думаете о друллах, которых мы можем встретить. Позвольте вас успокоить: в умственном отношении они настолько примитивны, что для их уничтожения (если мы их встретим) потребуется всего две или три степени сосредоточения разума. Чтобы убить астраксиан, требовалось не менее восьми степеней. Это объясняется тем, что более развитый разум способен в некоторой степени противостоять мыслительным волнам, вызывающим смерть посредством мысленного внушения.

Это стало для меня открытием.

– Вы хотите сказать, – спросил я, – что достигли такого совершенного контроля над своим разумом, что способны точно регулировать силу мысленных импульсов?

Я явственно ощутил мысленную усмешку экстросианина.