– Морна, ты просто забываешь, что у меня память нарушена. Ну, в смысле: я не всё помню, что было раньше со мной. Поэтому и расспрашиваю. А вовсе не для того, чтобы твое хозяйство налаженное и удобное порушить. Мне, наоборот, очень нравится, как ты дом ведёшь и все успеваешь, и всё знаешь.

– Правда?

– Ну, конечно. Ты как распоряжалась домом, так и будешь. Я вон и деньги тебе все отдала, ты лучше знаешь, куда припрятать. А сейчас пошли уже спать, завтра дел много. И ещё… Я на завтра, на утро, нам сыр приготовила, так что ты ничего не стряпай – хватит нам и бутербродов. Хлеб городской остался же ещё?

– Дак почти каравай целый. Надо есть, черствеет. Тока в городе такой и пекут. Сыр-та вот я люблю, но у нас не делают. Завозят из Кроуна в Варус, но не всегда есть, этот раз дак не было.

– А мы печку сложим другую – у нас хлебушек еще лучше будет. А сыр домашний я тебя научу варить, если завтра понравится. Он не так долго хранится, как городской ваш, но тоже вкусный очень.

– Пошли тебе Единый светлых снов, деточка.

Глава 22

Разговор с Варой вышел тяжелый…

Мысль о том, что кто-то просто так заработал десять золотых, его напрягла, он не понимал, как так-то – р-раз! – и десять золотых. Да ему, взрослому мужику – если Единый будет милостив – за год целый только два удается заработать. А тут – пигалица.

Лекцию о моде и стоимости женских нарядов он выслушал, но всё ему казалось как-то сомнительно, не как у людей.

– Вара, вот ты Гантея учишь, с собой берешь, места показываешь и торговать учишь, чтобы не за бесценок сдать улов. Так ведь?

– Так, конешно, не в один день обучается-то малец. Меня отец с собой года два брал, и то по перву всяко бывало. Бывало, и совсем пустой возвращался, и течением чуть не унесло... Всяко было...

– Во-от! Понимаешь теперь? А меня мама с четырёх лет обучала. Сперва – лёгкое, потом – сложнее. Ты видел же мои вышивки. Нет? Ну, потом покажу. Но поверь, что я хороший мастер. Вот рыбу не смогу поймать, а вот вышивки разные – умею. А мастерицы-то в городе похуже мамы были. И секретов всяких не знают. Ты бы, вот, чужого стал мальчишку учить и возиться с ним? Ученика когда берут – родители всегда платят за обучение.

– Это – да, точно так и есть. Куберу за учение аж по полсеребрушки платят в месяц-та.

– Вот про это я тебе и толкую. Мастерицы уже взрослые, много умеют, их же не нужно с самого начала учить. А вот, как думаешь, Кубер знал бы секрет лака, а к нему бы, допустим, другой мастер пришел. Отдал бы он секрет бесплатно? Нет! Он бы денег запросил, и много бы запросил. Так и я сделала. За свои секреты деньги взяла. Они теперь так делать будут и ещё больше станут зарабатывать.

– Ну, так-та, эта понятно, канешна. Чай, ты скока лет училась, не отдавать жа за бесплатно.

– Ну, слава Единому, понял! – не могла же Морна промолчать.

– Наша-то девочка – вона кака мастерица, городским барынькам не чета, – поддержала Морна. – А ты слухай, как дело-та тебе объясняют. И вон… Давно пора Гантея-та отселить.

Ой, умна Мора. Мысль, что спальня у них будет отдельная, воодушевила Вару так, что он готов был начинать всё крушить и ломать прямо сейчас. Ну и строить, конечно. Лишь бы побыстрее. Квартирный вопрос – он всегда важен, не только в Москве он людей портит.

Елина ещё и сама не понимала, какую махину собирается сдвинуть. Знала бы – сто раз бы подумала. И не факт, что ввязалась бы.

Споров и разговоров было на два дня, потом, слава Единому, ушли в море и Вара, и Гантей, и дома стало тише. Там, в море Вара слегка успокоился, что-то очевидно обдумал. Деньги привёз все до копейки домой, даже кружки пива не выпил.

Людей наняли в деревне. Как ни странно, но не взирая на летний период, свободные руки были. С другой стороны – здесь не пахали, не сеяли, а огороды не такие гигантские. Платить Вара обещал хорошо, по местным меркам – даже отлично. Все денежные вопросы решала Морна: кому, сколько и за что, но повышенную зарплату для рабочих Елинка отстояла. Им всем ещё жить здесь не один год, ни к чему, чтобы их сволочами жадными считали. Но и работу Вара требовал качественную, сам за всем следил лично, да и пахал от зари до темна.

Первым делом разобрали все плетёные сараюшки. Часть мыльнянки вырубили и существенно расширили двор. Из прутьев и хвороста на новом свободном месте, в стороне от дома, поставили длинный сарай. Чтобы вони было меньше. Мух нет – это прелестно, конечно, но и нюхать навоз – мало радости. Сарай сделали длинный, под одну крышу. Снаружи весь обмазали глиной с травяной сечкой. Внутри установили три перегородки. В одном отсеке – подрастающие поросята, во второй – куры с нахальным петухом, которого Елинка окрестила Фельдмаршалом. Но Фельдмаршал как-то не прижилось, и кликали его просто – Маршал. Третью часть сарая делили Мыса и Кук. Ему, бедолаге, в это лето пришлось работать как проклятому. Привезти глину, камни с берега, да в город пришлось мотаться без конца. Елину уже даже не мутило так от дороги – привыкла.