– Вы закончили на том, что Адиль встречается с вашей дочкой. Напомните, как зовут девочку?

– Милана.

– Красивое имя.

– Спасибо.

– Учитывая, что Адиль всего неделю как в стране, не кажется ли вам, что слово «встречаются» является некоторым преувеличением? Может быть, вы торопите события?

– Если бы! Они с Миланкой познакомились еще в Нью-Йорке. Более того, в страну они тоже вернулись вместе.

– Вот как… – Вахид отводит взгляд, только подтверждая тот факт, что он не в восторге от отношений сына с ***ой. Да твою ж мать! – И почему же вы решили, что ни вам, ни мне это не нужно?

Я делаю глубокий вдох. Это оказалось сложнее, чем я думала. Сформулировать как-то тактично, никого не обидев, объяснить свою мысль, не задев ничьих чувств.

– Вахид, давайте начистоту. Мы живем в многонациональном обществе, это прекрасно, я с большим уважением отношусь ко всем народам, населяющим нашу страну. И если бы у моей дочери с вашим сыном могло быть хоть какое-то будущее, я бы никогда не стала вмешиваться в их отношения. Но мы же знаем, что ваши сыновья не женятся на наших дочерях… А Миланка слишком нежный цветочек для того, чтобы ее можно было помотросить и бросить. Понимаете? Она очень тонкая девочка, очень чувствительная и ранимая. Она до вашего Адиля и мальчишками-то не интересовалась… Одна учеба на уме была…

– В Нью-Йорк тоже по учебе летала? – не в тему совсем уточняет Вахид.

– А? – туплю. – Да-а-а. Милана изучает искусство. В частности, моду… – растираю переносицу. – Ваш мальчик тоже творческий, насколько я понимаю. Общие интересы, все такое… Ну, и вот.

– Этому мальчику двадцать шесть скоро стукнет, – ворчит Байсаров.

– Во-о-от, – протягиваю я, отчаянно кивая. – Даже в этом они совершенно не сходятся. Нашей-то девятнадцать всего. В общем, вы меня понимаете…

– Не совсем. Пока вы озвучили лишь набор рандомных стереотипов о кавказцах.

Вот как?!

– А разве эти, как вы говорите, стереотипы взялись из воздуха? – изумляюсь. – Да сколько таких историй!

Я все сильнее нервничаю. Руки на коленях дрожат, и голос тоже, но я не могу остановиться. Потому что за всем этим стоит страх за своего единственного ребенка. Может, я и правда помешанная на гиперконтроле всего и вся истеричка? Миллениалов любят в этом упрекать, а я весьма яркий представитель своего поколения. Хотя, вон, Дементьев, считай, мой одногодка. И ничего! Читает лекции, и плевать ему, что нашей девочке вот-вот разобьют сердце… Р-р-р. Разве не отцу полагается отстаивать честь дочери?! Почему за всех опять отдуваюсь я? Впрочем, представить Стаса за столом с этими, блин, аксакалами я не могу. Слишком он недотягивает, если по-честному.

– Алла, я не могу отвечать за других.

– То есть вы утверждаете, что если Адиль придет к вам и скажет, что женится на моей дочери, вы благословите их брак?

– Это будет зависеть от многих факторов. Пока же я даже не знаком с вашей дочерью.

Идиотская ситуация. Предполагалось, что в этом разговоре именно я буду отвечать за прогрессивность взглядов. Но пока выходит наоборот.

Растерявшись, поворачиваюсь к Хасану. Тот же немного наклоняется, сгребает со стола пачку сигарет и встает, обдавая меня крепким ароматом шикарного парфюма от Эрмес. Наши глаза встречаются. И меня… Как там пишут в романах? Пронзает молния? Нет… Это ощущается совершенно не так. Но как же оно ощущается! И его интерес, которому Хасан как будто и сам не рад. И мой… ответный.

В горле пересыхает. Хватаю чужой стакан и делаю несколько жадных глотков. Хасан кивает Вахиду, что-то негромко говоря на своем. Я, разумеется, не понимаю ни слова, но чувствую по интонации – там скорее «оставляю вас», чем какие-то нравоучения или скабрезности.

Выдыхаю, лишь когда он удаляется. Одергиваю себя, понимая, что пришла пора заканчивать наш разговор.

– Я правильно понимаю, что в целом вы не то чтобы противник брака с представителями другой народности?

– А вы правда думаете, что до брака дойдет? Сколько отношений заканчивается свадьбой?

– Вы юлите, Вахид. Мне же нужен четкий ответ – да или нет.

– Я за то, чтобы мой сын был счастлив. Это мне видится важнее обычаев.

Господи, какое же счастье! Надеюсь, он серьезно. Мои плечи обваливаются от облегчения. А верю я или нет, что Миланка выскочит замуж – дело третье.

– Спасибо…

– Вам совершенно не за что меня благодарить.

Я со смехом киваю:

– Да. Но все равно почему-то хочется.

Теперь, наверное, можно и уходить? Соскребаю себя со стула, хватаю сумочку и, скомканно простившись с Вахидом, устремляюсь к гардеробу. Забираю плащ, зонт. Походкой от бедра выхожу на улицу и замираю, скованная взглядом Хасана.