– Я, конечно, мог бы начать с речи про вечную любовь, – говорит он негромко, открывая коробочку, но еще не показывая мне ее содержимое. – Но ты у меня умница, знаешь, что слова ничего не значат. Так что свои чувства я докажу делом.

Нет. Не может быть. Или… может? Нет, конечно же, нет. Мне девятнадцать. Я об этом не то что совсем не думала, безусловно, когда-то потом, лет через десять…

Адиль ободряюще мне улыбается. Вынимает содержимое коробочки и разжимает пальцы. На ладони сверкает кольцо. Броское, но очень красивое.

– Выйдешь за меня?

Я ничего не отвечаю. Просто сижу, уставившись на кольцо, будто боюсь взмахом ресниц смести ту реальность, в которой это стало возможно. Тонкий голос внутри меня кричит: «Да! Да, конечно, да!» – но горло сжимается. А слёзы предательски жгут глаза – вслух не произнести ни слова.

Медленно протягиваю дрожащую руку:

– Ты же не шутишь, да?

– Я слишком тебя люблю, чтобы шутить на такие темы.

Так и не дождавшись ответа, Адиль надевает кольцо мне на палец. Садится оно идеально.

– Подходит, – шепчу я

– Как и ты мне, – отвечает он. И снова берет мою ладонь, и снова сжимает – точно так же, как в самом начале. Меня окатывает волной счастья, такой мощной, что подкашиваются колени.

Кольцо на пальце сверкает. Сижу, ошарашенная, и не могу отвести от него глаз. Хочется засмеяться, заплакать, выбежать из машины и закричать всему миру: «Он выбрал меня! Меня!». И в то же время хочется спрятаться в его руках, уткнуться лбом в плечо и остаться так навсегда. Потому что ни одно слово, ни одно «да» не сможет передать той жгучей, невыносимой, неуклюжей, почти детской радости, распирающей мою грудь. Ресницы дрожат. Щеки пылают. В висках стучит. Я смотрю на Адиля, и в его глазах отражается весь мой восторг.

6.1

Алла

На парковке перед универом не протолкнуться, но я каким-то чудом нахожу место. Замираю на мгновение и, сделав глубокий вдох, бросаю машину в едва заметном кармане у обочины.

Выйдя, первым делом прикладываю к уху телефон.

– Ну чего ты трезвонишь?! Я же на лекции! – возмущается Стас. Все так, но извиняться за беспокойство мне даже в голову не приходит. Дементьев знает, что я не стану ему наяривать без особой на то причины, я же не его мама…

– Освободился? – сиплю я вместо этого. – Спустись вниз.

– Ты здесь, что ли? – удивляется муж.

– Здесь-здесь.

– А что случилось? – напрягается.

– Спустишься – поговорим.

Давление в груди нарастает, а ноги будто увязают в асфальте. Останавливаюсь на пару секунд, с жадностью втягивая в легкие дым, который чуть в стороне от крыльца стоит коромыслом. Кто только придумал, что курить нынче немодно? Вон сколько народу в курилке. Давлю возникшее было желание и себе стрельнуть сигаретку. Дементьев явно не придет в восторг, застав меня курящей в компании его же студентов. Субординация, вред для здоровья и все такое… Но как же хочется!

Тряхнув отсыревшими и потерявшими объем волосами, иду дальше. Вслед мне летят заинтересованные взгляды парней. Но если еще пару часов назад их интерес доставил бы мне удовольствие, то сейчас я просто отмечаю его краем сознания и абсолютно бесстрастно продолжаю свой путь.

С Дементьевым встречаюсь в просторном холле. Не заметить его тощую долговязую фигуру сложно. Убедившись, что и он меня увидел, чуть перевожу дух. Теперь точно все будет хорошо. Вместе мы что-нибудь придумаем.

В порыве чувств встаю на носочки и касаюсь его губ своими.

– Алл, ну ты чего? Смотрят же! – уворачивается Стас, виновато оглядываясь. Закатываю глаза. Я же не взасос его засосала на глазах у детишек! Какого черта?! Неужели так трудно дать мне хоть видимость чувств?

– Что случилось-то? – спокойно спрашивает он, утаскивая меня за руку подальше от чужих глаз.

– Ко мне в магазин приезжал Адиль.

– И что?

– Он выбирал обручальное кольцо.

– Ясно.

– Что тебе ясно, Дементьев?! Обручальное кольцо он собирается подарить нашей дочери! – воплю я. Стас морщится:

– А орать чего, Алл?

Я машинально облизываю губы, готовясь высказать мужу все, что думаю насчет его непробиваемой реакции, но так и не произношу ни слова, захлебнувшись собственным возмущением.

– Ты серьезно вообще?!

– Он ее замуж зовет, а не предлагает какое-то непотребство. Ты сама себе противоречишь, Алла.

– Это в чем же?! – сощуриваюсь я.

– Еще недавно ты боялась, что он ее поматросит и бросит. Какие страхи тебя одолевают теперь? – говорит он, нервно перекатывая между тонких изящных пальцев ручку. Я не могу оторвать взгляда от его рук. В них – привычная уверенность, размеренность, почти аристократическая выдержка. И это бесит.

– Господи, Стас! Ей всего девятнадцать…

– В твои девятнадцать у нас уже родилась дочь.

– Это другое! – ахаю я.

– Почему?