— Ты не дурак и не глупец, — все тем же спокойным голосом продолжал профессор. — Но ты, как я уже успел заметить, очень любишь защищать тех, кого защищать не следует. Вспомнить хотя бы ту медсестру, которая убила пациента.

— Она ни в чем не виновата! Медсестер не учат вскрывать трахею при отеке. Этот пробел в знаниях целиком и полностью лежит на плечах учреждения, где она обучалась.

— Мы сейчас говорим не о ней, а о знахаре, который, возможно, такой обаятельный и располагающий к себе, что смог затуманить голову даже тебе — академику медицинских наук. Вот теперь становится ясно, каким образом ему удалось одурачить всех тех людей, что пишут о нем хвалебные отзывы.

Яров не мог поверить своим ушам. Он знал, что профессора очень трудно переубедить, но даже не предполагал, что тот настолько закостенелый. Глубоко вздохнув, он досчитал до десяти, чтобы успокоиться и снова не сорваться на крик.

— Ладно, допустим, что все рассказы о нем — выдумка, — примирительно проговорил академик. — Но что ты скажешь о том случае, о котором я рассказал тебе только что? Ты же сам видел Светлану Брусникину и пытался ей помочь.

— Да, я прекрасно помню ту бедняжку. Однако кто может гарантировать, что все произошедшее — это не стечение обстоятельств? Может, она уже давно обрела способность ходить, только так привыкла к своему положению, что просто не пыталась встать и не знала, что болезнь ее уже отпустила?

— Она начала чувствовать ноги прямо при нас и сразу после того, как Устинов нарисовал свои магические знаки, — сухо ответил Яров, чувствуя, как снова закипает.

— Ты видел эти знаки? Что они из себя представляют?

— Нет, не видел. Мы с Калининым как раз обсуждали…

— Ну вот ты сам и ответил на все вопросы! Никто ничего не видел, не знает, но каждый уверен, что эти знаки имеют силу и именно они помогают справиться с болезнью. Вы все просто наивные дети, которым хочется верить в чудо! — Мелехин указал крючковатым пальцем на академика. — Ты и тебе подобные разгоняют эти глупости! Именно из-за вас снова появятся всякого рода мошенники, из-за которых будут массово погибать наши сограждане! Магические знаки, «живая» вода, амулеты от всех болезней и прочая ерунда будет продаваться за огромные деньги, ведь любой нормальный человек отдаст последнее, чтобы спасти родных и близких. Неужели ты не понимаешь, что мы не имеем права поддерживать этих лжецелителей и сомнительных знахарей?

Раньше Яров согласился бы с каждым сказанным словом, но не сейчас. Он присутствовал при лечении и своими глазами видел, как безнадежно больная женщина встала на ноги.

— Какие доказательства тебе нужны? — пытаясь сохранять спокойствие, спросил Яров. — Может, пригласим Устинова в больницу, и тогда…

— Ни-за-что! — твердо, по слогам произнес профессор. — Ноги этого шарлатана не будет ни в больнице, ни в академии. Я костьми лягу, но не допущу этого!

Академик внимательно посмотрел на друга и понял, что переубедить профессора не получится. Он понимал его, ведь сам тоже не был уверен в способностях Устинова, пока не проверил.

— Хорошо, пусть каждый останется при своем. Одно могу сказать с уверенностью: ты поменяешь мнение об Устинове. Хочу попросить лишь об одном — не мешай ему.

— Я сделаю все, чтобы он не поступил, — с вызовом сказал Мелехин.

Яров поджал губы, смерил профессора недобрым взглядом и, не говоря ни слова, поспешил к выходу.

— Зря только приехал. Старый дурак! Ты еще пожалеешь, что так себя вел. Вот увидишь, Устинов покажет, насколько ты был не прав! — прокричал он, прежде чем захлопнуть дверь.

Яров быстро спустился по лестнице и выбежал на улицу. К этому времени он уже остыл и теперь быстро продумывал свои дальнейшие действия. Сначала он решил, что можно было бы пожаловаться ректору на Мелехина. Однако он тут же отринул эту идею, ведь не хотел навредить другу, хоть и был с ним в ссоре. Вторая мысль, которая его посетила — самому напроситься на экзамен. Но вступать в спор с Мелехиным при свидетелях и особенно при поступающих он точно бы не стал, поэтому эта идея тоже полетела в мусорное ведро.

— Что же делать? — вслух произнес он, остановившись у кареты.

— А? Чего? Вы мне что-то сказали? — встрепенулся кучер, который задремал на козлах.

— Нет, — с раздражением махнул рукой академик и посмотрел на звездное небо.

Вдруг он вспомнил про еще одного своего знакомого, с которым не раз встречался в анатомическом театре при вскрытии скоропостижно умерших и однажды был приглашен к нему в дом на празднование рождения дочери. Это был ассистент декана медицинской академии, который неизменно присутствовал на экзаменах. Если уж к кому обращаться, то только к нему.

— Поехали на Васильевскую, — сказал он кучеру и взобрался в карету.

Точный адрес он не знал, но помнил, как выглядит дом. Как только карета въехала на Васильевскую, кучер осадил лошадей и медленно двинулся вдоль обочины, в то время как Яров внимательно всматривался в полутьму, пытаясь разглядеть нужный дом.

— Стой! Стой! — крикнул академик, увидев знакомые ворота и желтеющие между кустами стены дома.