— Пойдемте в дом, — пригласил Толик, даже не спросив про меня.

Вера осталась с мальчиками во дворе, а мы вчетвером зашли в дом. Обстановка была самая обыкновенная. В одной комнате стояли печь с лежанкой, длинный кухонный стол и две скамьи, на стенах находились полки с посудой, с гвоздей свисали нитки с сушеными грибами и травами, а также различные холщовые мешки с крупами.

Из раскрытой двери второй комнаты виднелись кровати и длинный домотканый ковер на полу.

— Подождите здесь. Я предупрежу Свету, — сказал хозяин дома и прошел в спальню, из которой послышался торопливый шепот.

В это время Яров наклонился к Анатолию Ренатовичу.

— Надо бы помочь им деньгами. Уж больно скромно живут.

— Согласен, — кивнул лекарь. — Тяжело одному и за семьей ухаживать, и деньги зарабатывать.

Брусникин показался в дверях и кивнул. Мы зашли в комнату, где пахло терпкой настойкой и чем-то кислым. На широкой кровати полулежала женщина. Лицо бледное, под глазами синева, щеки впали.

— Здравствуйте, Георгий Захарович, Анатолий Ренатович и… — слабым голосом сказала она и вопросительно посмотрела на меня.

— Степан Устинов, — представился я.

— Это наш студент-духогляд, — быстро дополнил Яров.

— Но ведь духогляд меня уже смотрел и ничего не нашел, — пожала она плечами.

— Они тоже разные бывают. Один не нашел, так может второй что-то разглядит, — ответил Анатолий Ренатович и кивнул мне. — Степа, действуй.

Я подошел к кровати и присел рядом с женщиной. Решил обследовать ее самым тщательным образом, поэтому переключил зрение и первым делом начал осматривать голову. Сначала изучил лицо и лоб, затем попросил повернуться в сторону окна и осмотрел левую часть, потом — правую и наконец сам приподнял ее голову и осмотрел затылок. Пусто, только небольшие розовые прожилки, которые явно не представляют опасности и скорее всего появились от того, что женщина почти не двигается и постоянно лежит. Чтобы убрать эти прожилки, хватит самой слабой руны.

— Мне нужно осмотреть ваше тело. Разденьтесь, — велел я.

Женщина настороженно посмотрела на мужа. Тот недовольно скривил губы.

— Я против. Ее уже много раз осматривали и ничего не нашли.

— Толя, не надо прекращать попыток, — Яров быстро подошел к нему. — Пусть Степа посмотрит. Хуже от этого не будет.

— Но и лучше тоже. Сколько лекарей ее уже осматривали, и все без толку. Уходите, все равно помочь не сможете, — Брусникин угрюмо посмотрел на меня.

— Зря ты так. Мы не просто так привели сюда Степу. Он хороший духогляд и помог многим, — вступил Анатолий Ренатович.

— Духогляд здесь тоже был, но лишь плечами пожал и ушел. Не вижу смысла снова проходить через это. Уходите по-хорошему, я уже никому не верю.

— Но ведь ты был рад нас увидеть, что изменилось? — нахмурил брови Яров.

— Я всегда вам рад, но не хочу, чтобы какой-то молокосос смотрел на мою раздетую жену, — буркнул он, понизив голос, и покосился на меня.

— Не о том ты думаешь, Толя, — всплеснул руками Анатолий Ренатович. — Надо жену спасать, а ты…

— Я все сказал. Уходите! — повысил он голос.

Яров и Анатолий Ренатович переглянулись, отправляя друг другу еле заметные сигналы. Я понимал, что не стоит лезь на рожон и идти против мужа женщины, но не мог просто сдаться, ведь, возможно, исцелить ее — в моих силах.

— Никуда мы не уйдем, — твердо сказал Яров. — Только силой можешь нас выгнать. К тому же один ты такие вопросы решать не должен. Света, позволь Степану осмотреть тебя. Он здесь явно не для того, чтобы пялиться на твои прелести.

Женщина с мольбой посмотрела на мужа, а тот, поджав губы и глядя на нее из-под насупленных бровей, покачал головой.

— Нет, я не могу. Толя прав, вам лучше уйти, — чуть ли не плача, ответила она.

Академик и лекарь недоуменно уставились на нее.

— Неужели ты хочешь сдаться? Одумайся, Света, у тебя маленькие дети! — в сердцах воскликнул Анатолий Ренатович.

— О детях мы сами заботимся. Не волнуйтесь, к вам их не приведем, — сухо проговорил Брусникин. — Уходите, пока не выгнал взашей.

Щеки Ярова вспыхнули, а сам он напрягся, грозно глядя на молодого мужчину. Я решил вмешаться, пока дело не дошло до рукоприкладства.

— Если отказали ноги, значит, дело в спине. Мне нужно посмотреть лишь спину, и все, — примирительно сказал я.

Света снова посмотрела на мужа, но на этот раз со слезами на глазах. Уверен, она отдала бы все, чтобы снова иметь возможность двигаться, но не могла пойти против воли мужа, от которого полностью зависела.

Тот ответил не сразу. Какое-то время он смотрел в глаза жены, в которых стояли слезы, затем глубоко вдохнул и кивнул.

— Хорошо, но только спину.

Он помог Свете повернуться, задрал платье, прикрыл ягодицы и ноги покрывалом и буркнул, обращаясь ко мне:

— Гляди. Но что-то я сильно сомневаюсь, что сможешь помочь.