— Его родители обратились в больницу как раз в тот день, когда я взял дежурство, чтобы подзаработать. В те времена научная деятельность плохо оплачивалась, поэтому приходилось постоянно подрабатывать, — Георгий отпил чай. — Они пришли с жалобой, что у ребенка появились проблемы с речью. Будто начал говорить непонятными словами. Вместе с главным лекарем мы сильно встревожились, ведь этот симптом мог быть предвестником болезни мозга. В тот же день мы прибыли к ним в дом и поговорили с мальчиком. Казалось, что он все понимает, но как только открывает рот — произносит непонятные слова. Мы сделали ему кровопускание, напоили настойкой, после чего мальчик уснул. На следующее утро речь у него восстановилась, но он буквально начал носиться по стенам, с легкостью запрыгивал даже на высокую мебель. А потом избил соседа, с которым у его отца был давний конфликт. Потом подрался с городовым, который разгонял бродяг, и пошло-поехало. Судить шестилетнего пацана не стали, но пригрозили, что изымут из семьи и отдадут на воспитание другим людям. Мальчик присмирел, но весть о нем уже разошлась по всей округе. Находились даже «смельчаки», готовые сразиться с ребенком, но те быстро понимали, что совершили глупость, когда лежали лицом на дороге с вывихнутой рукой или выбитым суставом.

— Ты думаешь, что к этому причастен один из тех паразитов, про которых рассказывал Степа? — спросил Анатолий Ренатович.

— А у тебя есть другие объяснения этого феномена?

— Нет, — чуть подумав, ответил лекарь.

— Вот и у меня нет.

Попрощавшись с Яровым, мы едва успели добраться до первых домов, как сзади послышался топот копыт. Обернувшись, я увидел, как к нам во весь опор приближается тройка, запряженная в карету.

Карета остановилась рядом с ними, и из окна показался Яров. Он предупредил, что повезет нас не домой, а по одному важному делу. Мне почему-то сразу стало ясно, что это дело касается меня.

— Гоша, не юли, что ты задумал? — спросила Вера, глядя на мелькающие за окном избы. — У меня вообще-то опара стоит. Боюсь, как бы не убежала.

— Никуда не денется твоя опара. Мы едем к Толе Брусникину, — ответил Яров.

— Зачем? — удивился лекарь.

— Пусть Степа посмотрит его жену. Вдруг ей еще можно помочь, — предположил он.

— Да-да, пусть посмотрит, — поддержала его Вера. — Жалко Свету, ведь совсем еще молоденькая, и такое несчастье, — она погрустнела.

— Можете рассказать подробнее, что случилось с женой вашего Брусникина? — попросил я.

— В прошлом году слегла Света с жаром, — начал Анатолий Ренатович. — Мы с Гошей к ней ездили по просьбе мужа. Сначала подумали, что обычная простуда. Я, как всегда, прописал обильное питье, банки на спину, прогревание. Но ей становилось все хуже, поэтому решили лечить пиявками. Эффекта, как и прежде, не было. Неделя прошла, а она все горела. А потом жар вдруг сам по себе спал, но Света не смогла подняться с кровати — ноги отказали. Чего мы только ни делали — все без толку. Вот и лежит с тех пор.

— Столько времени уже лежит, бедняжка. Почти год прошел, — тяжело вздохнула Вера и покачала головой. — Толика тоже жалко, один на себе все тащит. И работает, и скотину держит, и за двумя ребятишками ухаживает. Да еще и Свету на руках носит, ведь она только сидеть да лежать может.

— Как думаешь, что с ней могло случиться? — Яров внимательно посмотрел на меня.

— Не знаю, — честно признался я. — Надо смотреть.

Вскоре кучер громко вскричал «тпру-у-у», и лошади остановились. Я вышел первым и оказался у низкого забора, за которым стояла небольшая изба. Сруб был новый, наверняка не больше двух лет назад поставили. Вокруг дома носились куры, в корыте купались утки и гуси, с важным видом прохаживались индюки — целый птичник. На крыльце сидели два мальчика лет пяти и перебирали зерна. Увидев нас, один из мальчиков забежал в дом и уже через несколько секунд вышел вместе с отцом. Мужчина приложил руку ко лбу, закрываясь от лучей заходящего солнца, и оглядел нас.

— А-а-а, здрасьте, уважаемые лекари и Вера Павловна, — обрадовался он, скатился с крыльца и поспешил к калитке, разгоняя птиц. — Не знал, что вы собирались к нам приехать. Свету хотите навестить?

— Здравствуй, Толя, — первой к нему навстречу пошла Вера. — Как ты? Справляешься?

— Справляюсь, выбора-то нет, — кивнул он, открыл перед ней калитку и обнял, как родную.

— Свете лучше не стало? — спросил Яров, протягивая ему руку.

— Нет, все по-прежнему, — мужчина помрачнел. — Хотя нет. Хуже стало. Теперь она даже сидеть не может без помощи. Обычно я ей под спину подушек наложу и так кормлю, а теперь сама сесть уже не может. Да и руки ослабли. Если раньше шила и вязала, то теперь едва их поднимает, чтобы волосы прибрать.

Какое-то тягостное чувство безнадежности нахлынуло на всех. Еле сдерживая слезы, Вера наклонилась к мальчикам, которые с любопытством выглядывали из-за отца.

— Приходите завтра ко мне в гости. Я вас сладкими булочками накормлю и книжку с картинками подарю. Хорошо?

Мальчики энергично закивали и радостно переглянулись.