— О? Ты в это веришь?

— Не знаю. Наверное, узнаю, когда умру. — Его ответ звучит безразлично, словно мысль о смерти его не тревожит.

— Полагаю, да. — Ветер немного усиливается, и мне становится прохладно. Не то чтобы холодно — температура на самом деле идеальная. — В Валоре всегда такая хорошая погода?

— Всё зависит от того, что вы подразумеваете под словом «хорошо». Здесь, в Царстве Ночи, постоянно чередуются осень и весна. Урожай собирают быстрее, и, думаю, это компенсирует недостаток солнечного света. В Царстве Дня теплее — как летом. А Царство Снов находится так далеко на севере, что там большую часть времени холодно.

— Кажется, тебе это по душе?

С полуулыбкой он пожимает плечами.

— Мы монополизировали рынок льда и владеем всей звёздной пылью. Неплохая сделка.

— И какая твоя история? — спрашиваю я, слегка запыхавшись от быстрой ходьбы.

Моя жёлтая юбка яростно развевается вокруг лодыжек при каждом шаге. Поскольку Гиа выше меня, платье почти слишком длинное, и подол волочится по земле. Собрав в кулаки шелковистую ткань, я немного приподнимаю его, чтобы не испачкать.

— Моя история? О чём ты? — Дэймон даже не вспотел. Я предполагаю, что, как и все остальные фейри, он в гораздо лучшей физической форме, чем я.

— Твоё проклятие, — уточняю я. — Оно такое же, как у Киарана, но у тебя другие подсказки о твоей половинке, верно?

Он ухмыляется, и я понимаю, почему все женщины пришли в восторг, когда он появился вчера вечером. Образ «красавчика» мне не очень нравится — я не могу представить, чтобы кто-то другой мне нравился, кроме Киарана, — но причина, по которой Дэймон получил это прозвище, очевидна.

— Она окружена пуговицами и нитками. Ты найдёшь её в чьих-то чужих снах.

Когда он произносит эту рифму, в его словах слышится грусть. Его непринуждённое поведение на мгновение меняется, и я понимаю — я только что нашла слабость Дэймона.

Я задумываюсь. Киаран уже рассказывал мне о способности Дэймона путешествовать во снах — это чертовски круто. Это решает проблему невозможности увидеть свою избранницу… но сначала ему нужно её найти.

— Может быть, она швея? — предполагаю я.

Он качает головой.

— Я уже проник в сознание каждой швеи в Валоре. И их родных и друзей тоже. Я никогда не чувствовал ничего значимого.

— Это ужасно.

— Да, — серьёзно соглашается он.

Да… зрение и одиночество Дэймона определённо являются его ахиллесовой пятой.

Я начинаю сомневаться, что Киаран уверен во всём этом. Во мне. Если бы мне пришлось прожить две тысячи лет в целибате, я бы тоже, пожалуй, смирилась.

— Мне кажется, Киаран ошибается, — шепчу я. — Насчёт меня.

— Почему?

Я определённо не хочу объяснять, что Киаран, возможно, думает не головой, а чем-то другим, поэтому выбираю другой подход.

— Ты бы всё отдал, чтобы снять проклятие?

— Да, — уверенно отвечает Дэймон. — Я буду ждать свою пару вечно, если придётся. Видеть мир чужими глазами — это и благословение, и проклятие. Я не могу сам выбирать, каким будет мой взгляд на мир. Когда я проникаю в чьи-то сны, я не могу выбирать, что мне видеть. Я хочу контролировать процесс. — Он прикладывает руку к груди, словно у него буквально болит сердце. — Хоть раз я хочу сам выбирать, что мне видеть.

— Это понятно. И поэтому я боюсь, что Киаран пожалеет об этом.

— Послушай, мы с Киараном — разные люди. Жизнь в темноте не беспокоит его так, как меня. Если он говорит, что выбирает тебя — значит, он действительно так считает.

Мне от этого становится немного легче.

— Спасибо. Мне нужно было это услышать…

— Тсс. — Он перебивает меня и останавливается.

Караван продолжает двигаться вперёд, но лошадь Кая, нетерпеливо бьёт копытом, плетётся позади нас.

— Что? — тихо спрашиваю я.

— Я чувствую запах гари. — Дэймон глубоко вдыхает и морщит нос. — Кто-нибудь ещё это чувствует? Что-то не так…

Он едва успевает договорить, как из кареты доносится громкий хлопок. Вспыхивает свет — и внезапно вся карета оказывается охвачена пламенем.

Я даже вскрикнуть не успеваю.

В тот самый момент, когда раздаётся взрыв, Дэймон валит меня на землю и накрывает своим телом.

Бум.

Звук оглушительный. Треск дерева. Скрежет металла. Разлетаются осколки стекла.

Я зажмуриваюсь от ослепительного света, но чувствую жар на лице, как будто стою рядом с костром. Волосы разлетаются от сильного порыва ветра. Прижав подбородок к груди и сложив руки на животе, я пытаюсь стать как можно меньше, чтобы спрятаться под Дэймоном.

Когда худшее позади, я слышу крики и стук копыт по земле.

И вдруг начинаю беспокоиться не только за себя.

«Киаран. Лошади. Ториус. Кай».

Я пытаюсь подняться, но не могу сдвинуться ни на миллиметр — вес Дэймона прижимает меня к земле.