— Отнюдь. Я не морочу тебе голову, — поддразнивает он, хватая меня за ногу, чтобы расшнуровать кроссовки. Кроссовки один за другим падают на пол. Его ботинки присоединяются к ним, прежде чем он забирается на кровать и вытягивается рядом со мной.

Лёжа на боку, он подпирает голову одной рукой. От этого его бицепс выпирает, а рубашка настолько свободная, что спадает достаточно низко, чтобы я увидела его сосок.

Мы никогда раньше не были в постели вместе. Мы лежали на одном одеяле в моём домике на дереве, но это совсем не то.

Это кажется чем-то интимным.

Настоящим.

Запах Киарана здесь сильнее. В конце концов, он здесь спит — возможно, даже обнажённый. Наклонившись, я осторожно нюхаю подушку.

Ах, свежие опавшие листья и свежий осенний воздух, смешанный с лёгким ароматом сосны. Лучший запах в мире.

Пальцы Киарана касаются моего колена, и грубые мозоли на его ладони щекочут мне кожу. Затаив дыхание, я наблюдаю, как его длинные пальцы скользят вверх по моему бедру. Он лениво теребит потёртый край моих шорт, словно не осознавая, что делает со мной.

Боже, он так сильно меня заводит.

— За последнюю тысячу лет или около того, я думаю, единственный раз, когда жалел об утраченном зрении, — сегодня утром, когда ты поставила на место Гию. Хотел бы я видеть её лицо... — Он усмехается. — Правило дарения подарков — я говорил тебе об этом так давно. Как ты это запомнила?

— Разве ты не знаешь, что я ловлю каждое твоё слово? — едва слышно признаюсь я.

Лицо Киарана становится серьёзным, он обнимает меня за талию и притягивает ближе.

— Выходи за меня замуж, Куинн.

— Я не могу сказать «да» на это. — Как он сказал, устное соглашение имеет обязательную силу.

— Тогда не делай этого сразу. Подумай об этом. Останься со мной на год.

— А у меня разве есть выбор? — ворчу я.

— Сейчас будет трудно найти путь назад, — признаётся он. — Новый портал появится только на мой следующий день рождения.

— Как я объясню это родителям?

— Ты забываешь кое-что очень важное. — Он легонько щёлкает меня пальцем по носу. — День в твоём мире равен году в моём. С тех пор, как ты здесь, там прошло всего несколько секунд. Ты будешь стареть с той же скоростью, что и на Земле, а это значит, что по возвращении ты не будешь выглядеть старше. Для твоих родителей тебя не будет всего одну ночь.

Если пребывание в Валоре заставляет меня стареть медленнее, то это значит...

— Ты хочешь сказать, что я смогу прожить здесь, например, двадцать пять тысяч лет, прежде чем умру?

— Наверное, дольше. Тридцать тысяч лет — это полная продолжительность жизни фейри.

— Мои уши станут острыми?

— Со временем, но они изменятся обратно, если ты вернёшься домой.

— «Когда» я вернусь домой.

— Как скажешь, — фыркает Киаран, и голос его звучит совсем по-человечески. — Да ладно тебе, Куинн. Что ты теряешь?

Он прав. Что я теряю? День. Буквально. Я могу провести здесь двенадцать месяцев, и моя семья ничего не заметит. Моя решимость начинает рушиться, как карточный домик.

Затем он добавляет:

— Пожалуйста. Пожалуйста, Куинн.

Я не могу устоять, когда он просит, и он это знает.

— Хорошо, я останусь при одном условии. — Киаран поднимает брови, и я продолжаю: — Мы пытаемся найти ведьм или любую ведьму, которая может дать тебе какие-то ответы.

— Договорились.

Он слишком быстро согласился. Мне кажется, он знает что-то, чего не знаю я. Поэтому я добавляю:

— И мы не можем пожениться, пока не найдём какую-нибудь полезную информацию.

Он выпаливает несколько иностранных ругательств. Хотя я не знаю, что он только что сказал, я знаю, что это на старом языке фейри, и речь идёт не о радуге.

— Не груби, — смеясь, я толкаю его в плечо. — Когда в последний раз кто-нибудь искал ведьм?

Его губы кривятся, когда он думает:

— Около семисот лет назад.

— Что?! — кричу я, и он морщится.

— Я отменил миссию. Это была бессмысленная трата ресурсов. Мои люди получали ранения или теряли жизни, отправляясь в опасные земли. Оно того не стоило.

— Ты не можешь просто так сдаться. — Я тычу пальцем ему в лицо. — Согласен?

— Давай-ка проясним один момент, — говорит он. — Мы должны найти ведьму и спросить о проклятии. Это не обязательно должен быть ковен, который проклял меня, но они должны рассказать мне что-то о проклятии, чего я раньше не знал.

— Да.

— А что, если они не смогут?

— Надо хотя бы попытаться.

— И тогда ты выйдешь за меня замуж, — говорит он так, словно приказывает.

— Нет. Может быть. Не знаю. — Насколько я знаю, как только он узнает какие-то новые факты, он больше не захочет меня. — Но я останусь с тобой. В конце концов, у меня же нет портала, так что мне делать?

Киаран потирает нижнюю губу большим пальцем, прежде чем сказать:

— Договорились.

У меня возникает дрожь в груди, похожая на учащённое сердцебиение.

Прижав руку к грудной клетке, я ахаю:

— Что это было?

— Соглашение.