– Как у тебя дела, Билли?

Его смена тона и темы застает меня врасплох, и я автоматически обхватываю руками свой живот.

Большинство людей не могут оторвать глаз от него, как будто беременность – это всё, чем я являюсь. Взгляды по всему кампусу было трудно игнорировать, и ещё труднее было отмахнуться от мысли, что в глазах других Билли как личность перестала существовать в ту секунду, когда она стала будущей мамой.

Эммет, с другой стороны, не сводит глаз с моего лица, терпеливо ожидая ответа.

– У меня всё хорошо, – лгу я.

Физически я в порядке. Беременность протекает совершенно нормально, и я всё ещё планирую естественные роды в местной больнице. Психически? Ну, это совсем другая история, и я пока не готова говорить об этом. Ни с кем.

– Как у тебя дела? – я задаю вопрос, прежде чем он успевает уличить меня во лжи.

Я знаю, что мама и папа рассказали ему всё про Такера, потому что они всегда делились с Эмметом и Марией всем, что происходило в их жизни. Чёрт возьми, когда меня приняли в университет Остина, Мария прислала открытку ещё до того, как я сообщила своим школьным друзьям.

– У меня всё хорошо, – отвечает он ровным тоном, под стать моему.

Подойдя к креслу у окна, где я обычно листала свои любимые любовные романы, я плюхаюсь на пухлые подушки, наслаждаясь успокаивающим ощущением, когда мягкость обволакивает мой ноющий позвоночник.

Мне нужно, чтобы этот ребёнок вышел уже сейчас.

Тишина между нами кажется неловкой и тяжелой, и я начинаю сомневаться, не смотрела ли я на наши прошлые шутки и динамику сквозь розовые очки.

Этот парень старше тебя на десять с лишним лет, Билли. Конечно, вы никогда не были друзьями. Он просто хороший человек, который беспокоится о своём лучшем друге и его безответственной дочери, которая забеременела и угробила все возможные шансы в жизни, заодно и финансовое будущее родителей.

– Прошу прощения за это, – папа врывается в комнату, засовывая телефон в карман. – В понедельник утром мне нужно починить ещё одну протекающую трубу в школе, – он закатывает глаза. – Пока что поставят ведро. Будем надеяться, что до тех пор не будет ещё одного ливня.

Папа смотрит на меня, а затем на Эммета, как раз в тот момент, когда серо-стальные глаза его друга отрываются от моего лица и снова сосредотачиваются на папе.

– Фрейя готовит суп-чаудер из моллюсков. Останешься?

Эммет прочищает горло, словно мыслями был совсем не здесь, и нервно поправляет очки.

– Да, почему бы и нет? Я собирался перекусить, когда вернусь домой, но суп Фрейи просто бесподобен.

Не в силах сдержаться, я указываю подбородком на фиолетовый пакет.

– Я думала, тебе нужно доставить подарок?

Глаза Эммета чуть прищуриваются, недостаточно, чтобы это было заметно постороннему, но я вижу это, и из меня вырывается смешок.

Не говоря ни слова, он встает с дивана и следует за папой на кухню.

Любопытство берет надо мной верх, и я подхожу к пакету, отодвигая папиросную бумагу в сторону. Баночка соли для ванны, пушистые розовые носки и, да...бутылка дорогого на вид Пино–Гриджио находится внутри.

Я вздрагиваю, когда поднимаю глаза и вижу Эммета, стоящего в дверном проеме, держась одной рукой за дверной косяк над головой. Его чёрная облегающая футболка слегка задирается, обнажая полоску загорелой кожи, и я изо всех сил стараюсь не отрывать взгляда от его лица.

Соберись, Билли.

Он смотрит прямо на меня, но не возбужденно. Скорее с восхищением, от которого к моим щекам приливает жар. Особенно когда он расплывается в улыбке, от которой вокруг его глаз появляются морщинки.

Отпустив дверной косяк, он проводит рукой по своим светло-каштановым волосам и серьезно смотрит на меня.

– С днём рождения, Билл. Я выпью с тобой бокал, когда...ну ты понимаешь, это будет уместно.

ГЛАВА 6

ЭММЕТ

Когда я заезжаю на частную парковку своего жилого комплекса, я поворачиваю зеркало заднего вида и осматриваю своё нёбо.

Я никогда в жизни не ел суп так чертовски быстро. Конечно, я был голоден, так как пропустил обед, но не голод заставил меня есть намного быстрее, чем остывала еда.

Я что, попал в какую-то параллельную, мать её, вселенную?

Потому что Билли Фрейя Куинн стала сексуальной за последние три года, и, несмотря на беременность, она превратилась в настоящую женщину.

Не то чтобы я никогда раньше не видел и не ценил потрясающих женщин. Конечно, видел. Просто раньше меня никогда не тянуло к кому-то, кто находится под абсолютным запретом, её дразнящая красота заставляла меня украдкой взглянуть на неё ещё раз, когда мы ели на кухне моего лучшего друга.