— Перед этими свидетелями я клянусь защищать тебя своей жизнью — сейчас и навсегда. Я обещаю оберегать тебя от вреда и уничтожить любого, кто посмеет причинить вред хотя бы одному волоску на твоей голове. — Дрожь пробегает по моему позвоночнику, зная правду, стоящую за этой клятвой, кровь, которую она обещает.

— Я буду ценить и обожать тебя до скончания времен; поклоняться тебе так, как ты заслуживаешь. — Его глаза встречаются с моими на слове «поклоняться», и жар заливает мои щеки от нашего общего понимания. Мы оба знаем, что он не использует это слово легкомысленно; это было намеренно.

— В горе и в радости. В любое время я твой. — Властная нотка в его голосе заставляет мои колени слабеть. Я знаю, что он действительно так думает.

— Любовь моя, ты делаешь меня счастливее, чем я когда-либо мог себе представить. — Голос Данте слегка срывается, и я вижу, как Алессио тайком вытирает свои глаза.

Но мой жених продолжает, сжимая телефон с такой силой, что я боюсь, что он раздавит его в своей большой руке. Рядом с ним даже обычно непроницаемое лицо Эмилио показывает признаки того, что он что-то чувствует.

— Спасибо, что приняла меня и любишь меня. — Уязвимость в этих словах почти ломает меня, когда я смотрю на своего почти-мужа, как фанат K-pop на своего кумира.

— Твоя сила — вдохновение, и я горжусь тем, что ты рядом, — продолжает он, наполняя мое сердце до краев. — Слова не могут выразить, как сильно я люблю тебя, моя Tesoro. — Знакомое ласковое обращение срывается с его языка, как мед. Я никогда не видела его таким сентиментальным.

— Я проведу остаток своих дней, доказывая это тебе. — Его голос крепнет от решимости, когда он завершает: — Я навсегда твой, Королева Даника.

Когда последнее обещание Данте наполняет момент, я тянусь к носовому платку, выглядывающему из его кармана, вытирая глаза, пока молюсь, чтобы не испортила макияж. Большой палец Алессио, поднятый вверх, заверяет меня, что все в порядке.

Мне не нужно было занижать ожидания — это было так идеально. Я хочу однажды вставить эти слова в рамку, возможно, даже заплатить кому-то, чтобы они вышили их для меня, может, на подушке, или где-то еще, что-то, что напомнило бы мне об этом моменте.

Еще не время для нашего поцелуя, но я все равно целую своего жениха, сжимая руки вокруг его широкой груди, купаясь в знакомом мускусном запахе мужчины, который не утруждает себя модными ароматами.

— Я так чертовски сильно тебя люблю, — шепчу я на ухо Данте. Его губы прижимаются к моему лбу в ответ, жест такой нежный, что слезы снова угрожают пролиться.

Возглас эхом разносится по часовне, разрывая чары, и я смеюсь сквозь слезы.

Теплая улыбка ментора возвращает нас к церемонии, к кольцам, о которых я почти забыла в эмоциональном моменте.

Эмилио достает кольца из кармана и протягивает нам по одному — сплошное черное титановое кольцо для Данте (простое, гладкое, прочное); и тонкое платиновое кольцо, инкрустированное бриллиантами, для меня (красивое, элегантное, крепкое).

Кольца легко скользят на пальцы — они были идеально подогнаны, в конце концов, — и с простым «Согласна» я обещаю быть лучшей женой, какой могу, самому достойному Рыцарю во всей стране.

Данте не колеблется, его Согласен мгновенно, ясно.

— Я объявляю вас мужем и женой, — говорит нам ментор, и на этот раз возгласы раздаются не от одного человека.

Наша нанятая публика вскакивает, бурно аплодируя, когда мы выполняем команду «Вы можете поцеловать невесту» с рвением, Данте низко наклоняет меня в своих руках, будто мы танцуем танго, прежде чем поцеловать меня впервые как миссис Данте Фера.

О боже, я миссис Фера.

Наконец!

Ну, технически еще нет, не до тех пор, пока ментор не засвидетельствует наше подписание свидетельства о браке и других необходимых юридических документов мгновение спустя.

Но затем это сделано — окончательно, — без перерывов или выстрелов.

В тот момент, когда Данте позволяет мне вдохнуть воздух, Алессио врывается, как сила природы. Его руки находят мою талию, легко поднимая меня, пока его губы завладевают моими в поцелуе, который пахнет мятной жевательной резинкой и победой.

Когда он опускает меня, он поворачивается к Данте, беря его лицо в свои элегантные руки и целуя его с равной страстью.

— Поздравляю, дорогие. — Глаза Алессио танцуют озорством, когда он отстраняется. — Ты на шаг ближе к тому, чтобы быть содержанцем. — Его палец игриво проводит по линии челюсти Данте, и хотя мой муж — боже, мой муж — качает головой, его улыбка полна удовлетворения.

— Спасибо, — говорю я, эмоции делают мой голос густым. — За все.

Они окружают меня между собой, моя безопасная гавань из широких груд и знакомых запахов.

— Только удовольствие. — Голос Алессио рокочет сквозь его грудь у моей спины. — Вы двое заслуживаете хорошей свадьбы. Та последняя была бардаком, мягко говоря.

— Я ценю это, — мягко добавляет Данте, протягивая руку мимо меня, чтобы коснуться щеки Алессио с нежностью.

Алессио ловит руку Данте, целуя его ладонь, прежде чем объявить: — Ладно, теперь самое веселое. Банкет.