— О нет, я не о ревности. У меня лучшая сделка; я все еще получаю вас обоих.

— И ты не хочешь кого-то только своего? — Как ни странно, у нас никогда не было этого разговора раньше. Наше время вместе всегда так ограничено, так торопливо, так лихорадочно от нужды и похоти.

— Ты знаешь, я анархист в отношениях; такие вещи меня не привлекают. Мне нужна моя свобода. Одна мысль о созависимости достаточна, чтобы у меня появились седые волосы. — Алессио смеется.

— Так ты просто трахаешь всех подряд?

— Иногда. Но это не умаляет других моих интимных отношений. Многие из них здесь сегодня. Красивые изгои. Можно многое сказать о платонической любви, знаешь. Я никогда не понимал, что плохого в том, чтобы трахать своих друзей.

— Мне сначала понадобятся друзья, чтобы трахать их. — Я смеюсь, несмотря на остроту правды. Иногда я действительно скучала по другим людям. Но не по тем друзьям, которые у меня были; все они были двуличными тщеславными суками, которые встали на сторону моего бывшего.

— Что ж, cara, — глаза Алессио сверкают едва сдерживаемым волнением, — нет времени, как настоящее. Моя компания умирает от желания познакомиться с тобой как следует. — Его пальцы касаются моей руки, нежные и ободряющие. — Мы не выбираем кровь, но это не значит, что у нас не может быть семьи.

— Мне это нравится. — Я делаю глоток шампанского, позволяя пузырькам танцевать на языке. — Люди всегда неправильно понимают поговорку «кровь гуще воды».

— Ну, они просто опускают вторую часть, полностью меняя ее смысл. — Его улыбка знающая, интимная.

— Найденная семья, хм. — Я тереблю кожаный ремень на своем лифе. — Надеюсь, я им понравлюсь...

— Кому ты можешь не понравиться, дражайшая Даника? Ты Королева! Я...

Знакомый голос прорезает воздух, и я резко поворачиваю голову. — Вот она, виновница торжества!

Мое сердце пропускает удар, когда я поворачиваюсь и вижу Адиру, скользящую к нам, ее присутствие привлекает внимание, как сама гравитация.

Ее голубое платье колышется, как жидкое золото, в угасающем свете, ткань облегает каждый изгиб, прежде чем струиться к полу.

Мое дыхание перехватывает при виде ее щедрого декольте, воспоминания нахлынули — вкус ее кожи, мягкость ее груди на моих губах.

— Адира! — Имя срывается с моих губ, когда я буквально выпрыгиваю из кресла. Она ловит меня в объятиях, пахнущих солнечными персиками и чем-то более темным, более первобытным — ароматом, который зажигает знакомый жар внизу живота. Ее губы находят мои в кратком, но электрическом поцелуе.

— Поздравляю, дорогая. — Ее слова касаются моей кожи, как бархат.

— Спасибо, что пришла.

— Я бы ни за что не пропустила это. — Она слегка отстраняется, ее глаза танцуют. — К тому же, я хотела, чтобы ты встретила мою Рани. — Адира указывает на свою партнершу позади нее.

Женщина лет за тридцать, которая выступает вперед, — это одни острые углы и тихая сила. Ее черный пиджак расстегнут, открывая кожаный бюстгальтер, ловящий свет, как обсидиан. Строгий крой ее короткой стрижки подчеркивает ее яркие черты — высокие скулы, угловатая челюсть, темные глаза, которые, кажется, видят вас насквозь. Серебряные серьги поднимаются по ее ушам, как созвездие.

— Приятно познакомиться. — Я притягиваю ее в объятия, чувствуя прохладное прикосновение пуговиц ее пиджака к моей груди.

— Поздравляю. — Голос Рани медленный и обдуманный. В ней есть энергия, от которой воздух кажется наэлектризованным, как момент перед грозой.

Сквозь окна последние следы пурпурного сдаются вегасской ночи, городские огни начинают сверкать, как звезды на земле. Разговор течет вокруг нас, как вино, легко и тепло, пока рука Адиры не находит мою. Ее прикосновение посылает электричество вверх по моей руке.

— Ты выглядишь невероятно, — мурлычет она, и, несмотря на все — несмотря на то, что я новоиспеченная Королева подземного мира, — я чувствую, как мои щеки заливаются румянцем.

— Спасибо.

— Могу я поцеловать невесту? — В глазах Адиры обещание, от которого мой пульс учащается.

— Ты не спрашивала раньше...

— Это был не поцелуй. — Она подмигивает, и внезапно комната сужается до нас двоих, звуки вечеринки затихают до далекого гула.

Мне удается кивнуть, и затем она притягивает меня. Ее губы раздвигают мои с отточенным мастерством, вкусом шампанского и дымных воспоминаний. Я отдаюсь поцелую, знакомым духам персиков и желания, тому, как мир, кажется, наклоняется на своей оси, когда Адира целует меня так.

В этот застывший момент я невесома, застряв между прошлым и настоящим, между тем, что было, и тем, что будет. И каким-то образом, невозможным образом, все это кажется правильным.

О боже, я уже мокрая.

Глава двадцать третья

Закат

(Данте)

Я не знаю, как это переходит от обычного свадебного банкета к секс-вечеринке, но переход внезапен. Как только снаружи наступает темнота, громкость музыки увеличивается, а запреты падают.